Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Тогда Лера тут же выдвинула новую версию:

— Команский согласился на крупную инвестицию в чайный проект?

В последнее время приоритеты у Моники слегка поменялись, и выбить финансирование — вполне могло оказаться её теперешней мечтой. Хотя в возможность этой мечты сбыться верилось даже меньше, чем в предложение руки и сердца. Про Команского поговаривали, что он человек крайне прижимистый. Трудно поверить, что он решился вложить круглую сумму в довольно сомнительный студенческий проект.

— Ну, вообще-то, к этому всё и шло, — Моника остановилась посредине комнаты. — Видите, что на мне? — она провела руками по своему смелому платью сверху вниз. — Мужчины против такого устоять не могут. Я начала рассказывать ему о проекте, о том, что нужно финансирование. Он слушал скептически, кривил губы недовольно, смотрел снисходительно. К таким взглядам я привыкла. Мужчины всегда так смотрят. Смотрят-смотрят, а потом бах — и выполнят твою маленькую просьбу.

Намотав ещё один круг Моника всё-таки села в кресло.

— Я думала, что и этот никуда не денется. Всё своё очарование в ход пустила. Уж очень хотелось Филиппу и Марчелу помочь. И тут Команский наклонился ко мне, к самому уху, и говорит: ""Знаете, что я вам скажу, милая моя…

Такими словами обычно начинают отказ.

— И что? — не вытерпела Лера. — Что сказал?

— Ничего не успел сказать. Вдруг открывается дверь кабинета и внутрь врывается Филипп.

Я его ещё таким не видела. Огромный и страшный! Представляете?! Наш добряк Филипп, который большую часть времени улыбается, который мухи не обидит, вдруг превратился в зверя!

Всё это Моника рассказывала с широко открытыми от восторга глазами.

— Он, конечно, всё не так истолковал. Это я уже потом узнала — кто-то сказал ему, что я пошла Команского охмурять, чтобы денег выбить. Я же собиралась только глазки строить — ничего серьёзного. А Филипп как подскочит к Команскому и тихо так, но настолько доходчиво, что аж мурашки по телу: ""Как вы посмели?!"".

А Команский же ровным счётом ничего не посмел. А Филипп своё: ""Моника — не та девушка, которую можно купить! Её красота не продаётся!"" И заслоняет меня своей широченной спиной от Команского. И хоть Команский меня совершенно покупать не собирался, но мне так приятно стало… ой, девочки…

Моника мечтательно закрыла глаза, но не надолго.