Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Видимо, так Касл и нашел меня сегодня. Он следит за тем, где я бываю. Чаще всего это какие-то скучные места типа универа. Но тем не менее мне дурно от мысли, что все это время я была маленькой красной точкой на экране перед его глазами.

Оливер оставляет мою сумку лежать на песке.

– Пойдем, – говорит он. – Обратно в дом.

Я не хочу вставать, но еще меньше я хочу, чтобы Оливер меня нес. Так что с трудом поднимаюсь и ковыляю за ним, в одном ботинке и с зудящим гипсом, наполненным песком, который уже сводит меня с ума.

Я пытаюсь его вытряхнуть.

Оливер спрашивает:

– Что с тобой стряслось?

– Прихлопнуло руку крышкой от багажника, – отвечаю я и издаю безумный смешок, когда понимаю, что побывала в багажнике уже дважды за эту неделю. Новый рекорд относительно нуля раз за всю мою предыдущую жизнь.

Оливер смотрит на меня без улыбки.

– Я знал, что это случится, – говорит он. – Знал, что он не сможет позаботиться о тебе должным образом.

Я хмуро топаю за Каслом по песку. Никогда не хотела, чтобы кто-то обо мне «заботился».

Оливер же всегда пытался именно это и делать, чем раздражал меня еще сильнее. Как-то мы играли в пиклбол[44] с другой парой, и он чуть не избил парня, который запустил мячик прямо в меня. Олли хотел благородной игры. Я хотела конкуренции.

Он вечно называл меня «принцессой» и «ангелом». А я вечно думала: «О ком ты, на хрен, говоришь? Потому что это точно не я».

Но, похоже, я тоже не распознала Оливера. Потому что никогда не думала, что он способен на подобное безумие.

Я следую за ним назад до пляжного домика. Мы забираемся по обветренным ступеням, и Оливер придерживает для меня дверь.

К моему удивлению, дом внутри практически пустой. Мы в зоне гостиной/столовой/кухни, но здесь нет ни стола, ни стульев, ни дивана. Лишь голый матрас на полу, накрытый простыней.

Не могу сказать, что мне так нравится больше.

– Почему здесь так пусто? – спрашиваю я.

Оливер раздосадовано оглядывается, словно отмечая все предметы, которых недосчитался.

– Отец продал дом, – отвечает он со злостью.

– Я просил его этого не делать, но он ответил, что цену выше уже не предложат, поэтому пришло время его продать, прежде чем в Честертоне построят больше домов. Можно подумать, ему нужны деньги!

Он издает резкий лающий смешок.

– Это место для него ничего не значит, – мрачно продолжает Оливер. – Я единственный, кому хотелось приезжать сюда.

Я наслышана о детстве Оливера, избалованного-но-все-же-заброшенного-единственного-отпрыска.