Без очереди. Сцены советской жизни в рассказах современных писателей читать онлайн

Дидуров потому и остался вертикально развивающимся поэтом, что не только учил и советовал (были случаи, когда он железной лапой мастера с начала до конца перепахивал готовые сочинения учеников, выбрасывая и вписывая целые строфы): он, как лучшие учителя, умел и поддерживать диалог с учениками, и учиться у них. Таков был Глеб Семенов – воспитатель нескольких поколений ленинградских поэтов; когда Семенов ненадолго переехал в Москву и немедленно основал тут новое ЛИТО, Дидуров в 1970 году, сразу после армии, пришел туда и успел перенять главное.

Это главное – именно чуткость к чужой удаче; и Дидуров оставался младше почти всех своих сверстников, не выходя из образа вечного седого подростка, – именно потому, что готов был учиться у каждого семнадцатилетнего грязноволосого шкета, явившегося к нему со своими первыми песнями. Я отлично вижу, где в его стихах 70-х годов прямая полемика с Коркия и освоение его опыта; вижу, где его дружба с Кибировым, тогда никому не известным и еще носившим фамилию Запоев; где влияние Башлачева, а где отзвуки поэтики Майка.

Человек он был сложный, типичный self-made man, воспитавший себя бескомпромиссно, научившийся держать собственные комплексы, мании и фобии в такой жесткой узде, какой не даст никакое домашнее дворянское воспитание. Он по ускоренному методу выучил английский, чтобы ориентироваться в англоязычном роке, и говорил бегло, хотя и с абсолютно русским произношением; я слышал однажды, как его интервьюировал кто-то из британских рок-журналистов и дивился дидуровской пулеметной речи с множеством сложных книжных терминов (почерпнуть разговорные было неоткуда).

Он научился молчать в ответ на прямые оскорбления и подначки, гордо прощаться и не возвращаться, когда трагически заканчивалась очередная любовь, когда выращенная и воспитанная им любовница уходила со всем новоусвоенным культурным багажом к надежному и глупому мужу. Это тоже стало важной дидуровской темой:"

"Ты хотела, чтоб я приглашал тебя чаще в кино,Потому что в кино мы на людях, и все же темно;И чтоб маме и папе твоим я понравиться смог,Чтоб за общим столом скрытно лапать тебя между ног;Я же, глупый, тебя заволакивал в каждый подъезд,Потому что безлюднее нету общественных мест,Или школьный твой фартук мочил в подмосковной росе,Да к тому же то бок, то перед, а не сзади, как все.

Это было давно, но как все я не мог и тогда.Ты ушла от меня, и ушли за тобою года.И такие, как все, наливали тебе коньякиИ, на ноги косясь, через силу просили руки.