Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Еще удивляет розоволосая Кира — подруга Кали кричит очень странное:

— Сдохните, убийцы детей! Еще раз сдохните!

Постепенно ученики успокаиваются, мерно мерцают «колодцы», на юных лицах довольные улыбки. Поорали, сбросили напряжение, заодно и меридианы немного закалили.

— Фу-ух, — расслабленно выдыхает Кирилл. — Чувствую прямо прилив сил. Еще пару таких медитаций — и можно ранг Воина смело получать.

— Ловлю на слове, — тут же подкалываю я. — Если не получишь — смоешь с головы эту зелень.

— Черт! — ругается расстроенный парень.

— Конов! — тут же одергивает его тренер Аделина. — Десять кругов по залу живо! Остальные — разминаться.

Ученики расходятся по татами. Начинают разогревать мышцы перед отработкой ударов. Шея, руки, ноги, спина — надо хорошо размять перед резкими движениями.

Смущенно теребя розовые локоны, Кира наклоняется к Кали:

— Оля, а Бесу не нравятся цветные прически? — тихо спрашивает крашеная ученица.

— Терпеть не может, — не глядя на подругу, подтверждает моя девушка.

— Черт… — выдыхает Кира.

— Веникова! — Алмакаева строго смотрит на ученицу. — Тоже десять кругов.

— Простите, — краснеет Кира и пристраивается за Кириллом."

"Дальше занимаемся отработкой ударов, а затем с молчаливого согласия тренера увожу своих парней на индивидуальную тренировку. Кали с грустью смотрит мне вслед. Да, возможно, ее тоже стоило бы полностью приобщить к настоящему развитию. Но, честно, меня разрывают сомнения. С одной стороны я хочу всегда видеть ее по правую руку, хочу вместе с ней рвать на клочья демонов, хочу пробиваться сквозь кипящую бурю сражений навстречу моей Кали.

С другой стороны — я просто хочу ее. Как женщину, как мать своих будущих детей… Хм, София нервно закурила в сторонке.

В любом случае, выбор за Кали. Битвы рано или поздно найдут ее сами. И только ей решать — отказаться от отчаянной борьбы, оставшись дома у очага, либо выйти навстречу накатывающим валам врагов. Запретить, велеть сидеть дома? Дикие птицы умирают в неволе.

После тренировки я сижу в своем кабинете, который мне выделила София.

За окном уже светит ядовито-желтый полумесяц. На звонке Сербина — нежным томным голосом предлагает мне встретиться.

— А по-собачьи встанешь? — с зевком проверяю я ее податливость.

— С радостью! — восторженно кричит.

По-прежнему, пернатая как пластилин — гни аппетитное тело куда хочешь. Всё разрешено.

— Я подумаю. — Да ни за что! — Ты вообще размышляла, почему на меня не действуют твои «семь грехов», в частности похоть?

— Конечно, сотни раз.