Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Только если раньше они про нас писали любую чушь, то теперь, как начали всплывать их темные делишки, сразу забеспокоились.

— Но в чем победа-то? Корейцам ведь придется пойти на уступки.

— Империя Корё плевать хотела на их желания! Они свободная страна и могут делать все, что захотят. А так как ни Англия, ни Франция с ними не торгуют, то и возможности повлиять на решения императора Кима у них нет.

— Напрямую нет, но… Если они попросят Николая, а вся торговля хлебом в Корею идет через нас…

— Тоже очень ожидаемое решение, и… Все учтено.

Николай что-то потребует за свое посредничество, потом передаст свое пожелание в империю Корё, а там… Я же говорил, что это свободная страна? Император, конечно, согласится с пожеланиями своего партнера, но сначала проведет слушания, чтобы выяснить, что проблема точно есть. Потом я бы на его месте создал комитет, который смог бы разобраться в проблеме. В идеале отправить наблюдателей в каждую страну, которая высказала претензии, все хорошенько задокументировать, а потом… Где-нибудь через год-два, если жалобы подтвердятся, можно будет забрать башню у одного рода и передать другому.

Тем, кто точно не будет оскорблять правдой репутацию великих держав.

— Но он тоже будет?

— Конечно. Эту игру можно продолжать сколько угодно.

— Причем не пряча.

— Ровно то же самое, что сейчас делает Франция по отношению к России. Или как Англия повела себя в прошлом году во время Гулльского инцидента.

— Цинично, но справедливо. За это действительно стоит выпить!

Я слушал эти разговоры, и сердце пело.

Мы действительно начали побеждать не только на поле боя, но и в битве за умы. Силой на силу, подлостью на подлость. Новые приемники появлялись по всему миру. Торговые агенты из Европы говорили о сотнях в каждой столице. Здесь, в Азии, даже там, где их отказывались официально закупать, приемники все равно завозили. Тайно, втридорога, но они появлялись, их слушали. Наш голос уже имел вес, а что будет через год? Через десять лет?

Единственное, что смущало, что злило, но с чем я все так же ничего не мог поделать, это грядущая война.

Только отвлечешься, и все мысли о ней. И не сбежать от них, не спрятаться.

— Американцы затаились. Британцы пугают, а эти струсили.

— Как мы им дали по ушам, так и сидят тихо.

— Будут знать свое место!

Новые разговоры, и вот эти меня совсем не радовали. Снова Штаты отходят в сторону, и мы ничего, совершенно ничего не можем сделать.