Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

И кто тогда заказчик?

Связист задумчиво замолчал. Дроздовский же с улыбкой посмотрел на Тюрина.

Когда-то они просто вместе служили, а теперь поручик — его ведомый. Не заместитель в командовании роты, но именно его броневик прикрывает тыл машине Михаила Гордеевича. После Кореи они с другими броневыми командирами много думали о том, как бы улучшить взаимодействие своих отрядов на поле боя, и решение уменьшить базовую единицу с тройки до двойки пришло именно тогда. Все-таки сразу два ведомых — это слишком много: в настоящем бою постоянно не хватает времени каждому дать отдельную задачу, и в итоге две машины делают то, что могла бы одна.

А в двойке — есть командир, есть ведомый, и ничего лишнего. Как две ноги, две руки — мозгу проще так работать, и первые же учения показали рост эффективности почти на 10 процентов. Генерал, правда, сначала сомневался, хватит ли у них опытных офицеров, что могли бы вести за собой новичков, но… Как раз после Кореи опытных у них стало более чем достаточно. Все-таки как же много они сделали.

И они сами. И… Макаров сделал.

— Ты сказал, что без генерала ничего не было бы. А чего именно? — спросил Дроздовский у Тюрина. Очень ему стало интересно, а что ведомый думает обо всем, что творится вокруг. Про тот же японский след — вон как ловко все приметил.

— Ну, как… — тот засверкал глазами и принялся загибать пальцы. — Города растут, люди едут, нижние чины и офицеры вместе делают общее дело — когда такое в последний раз было?

— В Русско-турецкую? — задумался Дроздовский.

— Нет! — Тюрин все-таки захмелел после коньяка и решительно замахал руками. — Общался я с теми, кто ходил на Шипку, и… Славное было дело, хорошо врага побили, но… Тогда офицеры были сами по себе, и солдаты так же. Мне вот кажется, что вместе бились разве что наши прадеды, когда Наполеона прогоняли. А теперь мы… И вроде бы не под Москвой стоим, а что-то внутри поет.

— Это коньяк, — хмыкнул Дроздовский. — И где твой мехвод его только достает?

— Он не достает, он достал, — наконец-то решил сознаться Тюрин.

— Мы когда в Корее стояли, японские атаки отбивали, он потом по полю боя ходил, искал японских офицеров и переливал все содержимое их фляжек в канистру.

— Из-под бензина?

— Еще не использованную. Мы же понимание имеем.

— А японские фляжки… Там же не только коньяк был.

— Скорее всего. Но когда все смешалось, дух получился скорее коньячный… И никто еще ни разу не жаловался! — решительно закончил Тюрин.

Дроздовский не выдержал и расхохотался.