Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Я с недоверием смотрю на грязь под собой, пытаясь понять, что происходит.

— Помоги мне.

Я выбиваю стрелу и натягиваю лук, даже не успев повернуться лицом к обладателю этого срывающегося голоса.

Я ахаю.

Это я.

Глубокие голубые глаза смотрят на меня — печальные, голодные глаза. Длинные серебристые волосы, спутанные и матовые, свисают с головы маленькой девочки. Она — я — маленькая, такая маленькая. Слабая, изможденная и широко раскрытыми глазами смотрит на меня.

Она протягивает костлявый пальчик ко мне. — Пожалуйста, — шепчет она, хныча.

Я отшатываюсь назад при звуке этого разбитого голоса и едва не теряю равновесие, когда она делает шаткий шаг ближе.

Это все не по-настоящему.

Я поворачиваюсь, готовая бежать от этого кошмара, но едва не натыкаюсь на еще одну маленькую Пэйдин с впалыми щеками и впалыми глазами.

Я в бреду. Я обезвожена.

Я прикусываю язык, чтобы не закричать, поворачиваюсь направо и вижу, что на меня смотрит еще одна голодная версия меня самой.

Я окружена. Полностью окружена умоляющими Пэйдин.

Они делают шаг вперед, умоляя меня помочь им, протягивают руки, пытаясь ухватиться за меня.

На этот раз я не пытаюсь сдержать крик.

Они приближаются, теснят меня. Я плачу, растерянная и…

Нет, не в бреду.

Они, пошатываясь, направляются ко мне, ища помощи, которую я не могу им оказать.

Это Эйс.

Даже зная это, я все равно не могу смотреть на них, смотреть на себя. Невыносимо слышать, как они умоляют о помощи, а я ничего не делаю. Это была я. Когда-то я была голодной и грустной девочкой.

Потому что когда умер мой отец, умерла и часть меня.

Это не настоящее. Это не настоящее. Это не настоящее.

Я кричу, падая на колени и сжимая голову в отчаянии.

— Я знаю, что это ты, Эйс, — кричу я сквозь стиснутые зубы. Я слышу надменный смех, который становится все громче, когда он направляется ко мне. Сделав глубокий вдох, я встаю на ноги, дрожа от отвращения и ярости, готовясь к тому, что меня окружат болезненные Пэйдин.

Но мольбы прекращаются, Пэйдины исчезают, и передо мной остается только Эйс.

Его взгляд падает на стрелу, направленную ему в грудь, а затем возвращается к моему. У него хватает наглости ухмыляться.

— Привет, Пэйдин. — В его голосе звучит самодовольство, и он приподнимает бровь. — Понравилось ли тебе встретиться со своим молодым я?

— Ты больной, — выплевываю я, натягивая тетиву.

Он вздыхает, ему уже наскучил наш разговор. Задрав нос, он говорит: — Просто позволь мне взять твой ремешок, и я пойду. — Пауза.