Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

По наклону букв и размазанным чернилам я поняла, что тот, кто это написал, скорее всего, торопился спрятать записку от посторонних глаз.

От таких любопытных глаз, как мои.

Десятки вопросов обрушиваются на меня, каждый из которых еще более запутанным, чем предыдущий. Почему на этой забытой чумой земле встречи проводятся в моем доме?

Бывшем доме. Ты же его бросила, помнишь?

И встречаться там посреди ночи с припасами…?

Кожа.

Я спотыкаюсь о неровный булыжник, возвращаясь к реальности и понимая, что все это время вышагивала.

Я засовываю скомканную записку обратно в жилет, мысли все еще не улеглись, и выхожу на оживленную улицу, залитую солнечным светом. Я встряхиваю головой, пытаясь прочистить ее, протискиваясь сквозь толпу людей, которые торговались, сплетничали и ругались.

Снова начиная лавировать между торговыми повозками, я попадаю в знакомый ритм, который является моим честным занятием — воровством. Пока я работаю, мои мысли блуждают, заставляя меня гадать, удается ли Адене продавать свою одежду на другом конце длинной улицы.

Я ворую, она шьет.

И так мы жили последние пять лет. Мне едва исполнилось тринадцать, и я была совершенно одинока в этом мире, когда Адена буквально налетела на меня. Точнее, она прошла сквозь меня. Я никогда не забуду выражение лица Имперца, когда он бежал за ней, крича о краденой выпечке. И я, не задумываясь, высунула ногу на его пути. Как только я увидела лицо охранника на асфальте, я уже бежала за кудрявой девчонкой, которая пробежала прямо через меня.

В тот день родился непростой союз, который должен был так и остаться союзом.

Моя рука замирает в воздухе, нависая над пухлым грейпфрутом, когда леденящий душу крик прорезает хаос Лута. Я поворачиваюсь, забыв о фруктах, и ищу среди толпы тел источник шума. Мой взгляд сканирует толпу, прежде чем зацепиться за маленькую, обмякшую фигурку, прижавшуюся к деревянному столбу, окрашенному в красный цвет, в центре улицы. Имперец навис над маленьким мальчиком с кнутом в руке, глядя на ребенка с отвратительно довольным видом.

Я слишком хорошо знаю этот взгляд. Я слишком много раз была этим истекающим кровью ребенком.

Его поймали.

Интересно, что он украл, что могло послужить основанием для такого избиения? Фрукты? Может быть, несколько шиллингов у торговца? Я помню, как прижалась к деревянному столбу, содрогаясь от боли, причиняемой каждым ударом кнута, и прикусила язык, чтобы не закричать. Боль проходит, но шрамы остаются как напоминание о том, что надо быть лучше.