Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Я сама оторву тебе член, если ты это сделаешь. — Вот так. Я уже дважды это сказала, с яростью глядя на него. — И ты блядь жалок! Ты даже не заставил меня ни разу кончить, кусок дерьма…

— Ты никогда не жаловалась! — Он огрызается, защищаясь. — А я думал, что жаловался…

— Ты… — Я прижимаю пальцы к вискам, чувствуя, что вот-вот сойду с ума. — Сейчас мы говорим не об этом, Нейт! Мы говорим о том, что ты, блядь, изменяешь мне! С-с-с… — Я смотрю на упавший телефон, фотография Валери на руках и коленях на кровати навсегда запечатлелась в моей памяти.

— У нас миссионерский секс. — Я опускаюсь на край нашей кровати, чувствуя, как в уголках глаз скапливаются злые слезы. — Иногда я оказываюсь сверху. Кстати, обычно это единственный раз, когда я действительно кончаю.

Я прижимаю пятки ладоней к глазам, стараясь не заплакать. Я не хочу плакать в его присутствии. Я хочу быть злой. Даже в ярости. Я хочу ненавидеть его. Я хочу, чтобы он навсегда пожалел о том, что испортил эту ночь.

Но я не хочу, чтобы он видел мои слезы.

— Ты никогда не просил меня ни о чем подобном. — Я показываю на телефон. — Ты вообще никогда не просил меня ни о чем в постели. В те несколько раз, когда я заводила разговор о разнообразии, ты говорил мне, что наша сексуальная жизнь идеальна, и это все, что ты хочешь, и что ты блядь просто не такой авантюрист. Ну, это явно была гребаная ложь!

Нейт проводит рукой по волосам, настороженно глядя на меня. Я вижу, как его маленький адвокатский мозг работает со скоростью сто миль в минуту, пытаясь придумать, как выпутаться из этой ситуации.

Как заставить меня думать, что я в чем-то ошибаюсь. Что все это просто большое недоразумение.

Это, блядь, не сработает. Но прежде чем я его вышвырну, мне нужны ответы.

— Я не просил тебя об этих вещах, потому что уважаю тебя, Шарлотта. — Он умоляюще смотрит на меня, а я вытаращилась на него, не зная, что на это ответить.

Видимо, он решил оправдаться, вместо того чтобы попытаться все отрицать. Горячие слезы снова жгут уголки моих глаз, и мне приходится бороться с ними.

— Ты уважаешь меня? — Я смотрю на него, и слова застревают у меня в горле. — То есть измена мне — это уважение?

— Это ничего не значит! Она ничего не значит, все эти вещи — они ничего не значат. — Нейт теперь говорит голосом адвоката, объясняя, рассуждая. — Она не имеет к тебе никакого отношения, Шарлотта. Я люблю тебя. Я ничего к ней не чувствую…

— Кроме возбуждения, очевидно, — выплюнула я. — Она тебя возбуждает, это очевидно.