И дискуссия, и финал для скверика были делом обычным – оттуда чуть ли не каждый день увозили калеченых, а то и холодных.
Веласкесу, правда, повезло – в категорию холодных он не попал, но порванная пинками селезенка и разбитая об голову бутылка (увы, не пластиковая от «Белого орла», а тяжеленная стеклянная из-под портвейна) прописали его в «тыще» надолго. Косильщик ходил мрачный и подозревал в случившемся злонамеренные, запланированные происки неизвестного врага. Правда, он не мог даже гипотетически обосновать, кто и как успел в столь короткие сроки узнать о визите художника в угро и сути его показаний – и оттого злился еще больше.
Даша в происки не верила – мигом разысканный тамошний участковый (из той кремниевой породы деятельных участковых, что сохранилась еще по градам и весям России вопреки расхожему мнению и вылитым на милицию ушатам журналистских помоев) поведал, что художника знает прекрасно и считает его чем-то вроде ужаса тамошних мест. Несказанное число раз уличал в циничном распитии спиртного прямо под помпезным памятником бывшему вождю мирового пролетариата (вождь стал бывшим, но место-то продолжало числиться общественным), трижды засекал среди участников разогнанных участковым драк в том самом скверике, делал массу замечаний за нарушение тишины после двадцати трех ноль-ноль – и так далее, и тому подобное.
Участковый чуть ли не матерился и заверял: будь это слесарь или грузчик, сидеть бы ему давно за казенной проволокой, но с творческими людьми вечные заморочки: голые девицы, к ужасу соседей мелькающие на балконе, всегда оказываются натурщицами, вышедшими покурить в промежутке меж сотворением шедевра, а нахальное распитие спиртного под памятником бывшему вождю еще совсем недавно могло при ближайшем рассмотрении обернуться демократическим митингом против тоталитаризма и рецидивов имперского прошлого, и любой мент, опрометчиво сунувшийся пресекать, мог угодить во враги перестройки со всеми вытекающими отсюда последствиями… Суровый капитан в конце заявил: по его глубокому убеждению, работник кисти и резца наконец-то доигрался, и удивительно просто, что неприятности на свою голову заполучил так поздно…
После его яркой речи, изобиловавшей массой конкретных деталей и шокирующих наблюдений, Косильщик немного сник и вслух говорить о загадочных врагах перестал – но тут же попросил Дашиной санкции на деликатную разработку банкирши.
