Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Слава богу, мой отец додумался сесть не за наш столик, а в другом конце зала.

— Я наказана.

— Господи, это прошлый век какой-то, Иванка, тебе лет сколько? Им, блин, может на дачу скинуться, чтобы они свою энергию пустили в мирное русло? Помидоры бы с кабачками сажали. А то такое ощущение, что им обоим ваще делать не хер.

Пожимаю плечами.

— Я смысл их жизни."

"— Идиотская отмаза, — злится Машка, покручивая в руках номерок с нашим заказом.

Смотрю на табло, до нас еще четыре клиента.

— Господи, ну что за конец света? Ты как стала писать, Иванка, у меня просто волосы дыбом.

— Ну я же отдалась первому встречному парню, — зачем-то выгораживаю родителей, как будто осознаю всю плачевность ситуации.

Конечно же, я расписала все подружкам в чате. Рыдала и жаловалась, а девочки только охали, сочувствуя. Безусловно, похвалили за смелость, осуждать не стали.

— Послушай. — Машка гладит мою руку. — Я понимаю тебя, мой первый тоже меня использовал и бросил. Я его даже не видела больше.

А вот это так себе поддержка.

Сердце слегка сжимается. Я, конечно, осознавала, что вряд ли мы с Димой поженимся, но очень хотелось бы увидеть его вновь. А по словам подруги — это вряд ли случится. Опускаю голову, вздыхаю и опять оглядываюсь на отца: он заказал кофе и делает вид, будто пришел сюда поесть.

Паршиво внутри. Вроде и отец мне, а хочется, чтобы он сквозь землю провалился вместе со своим конвоем.

— Может, они еще встретятся. — Пихает Катя Машу. — Фигню не неси, понятно же, что ты ее этим не поддерживаешь, а только расстраиваешь.

А Машка, сходив за заказом, садится и с грустью откусывает большой кусок бургера.

— Хреновые мы с тобой, Катька, подруги, мы не должны были ее отпускать.

— Вы бы ничего не сделали. Это было как затмение, — прикусываю нижнюю губу, смотрю куда-то сквозь стену. — Как будто, — грустно улыбаюсь, сдерживая слезы, — любовь с первого взгляда — мгновенная идеализация человека! — горько смеюсь. — Вот, стала трындеть как чертов поэт. Смотрела на него и молниеносно появилась какая-то идиотская уверенность: передо мной именно тот, кто сделает меня счастливой.

— Ну он и сделал тебя счастливой.

Снова плачу, а Машка обнимает.

— Ну, Иванка!

— Я не знаю, как это вышло, — плачу сильнее, девочки обнимают меня вдвоем. — Просто хотела быть живой, и он дарил мне так много всего.

После встречи с девчонками нарочно иду мимо нашей машины на автобусную остановку. Отец пытается усадить, но я сопротивляюсь. Не хочу с ним ехать, задрал, ей-богу.