Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

«Зов в пустыне встревожил всех, правила соблюдались сотни зим неукоснительно. Объявлен общий сбор семей заклинателей…Будут все, кроме Фениксов, — это голос Акселя»."

"«Тогда лоты нужно «вскрывать» при всех, — настойчиво советует Луций — дяде. Наставник, которого здесь нет. — Отвлечь внимание, привлечь гильдию для свидетельствования…»

«Я дал разрешение провести допрос Айше, — поясняет дядя. — Псы должны убедиться — Блау скрывать нечего…»

«Вы обвиняетесь в хранении запрещенных артефактов подчинения, согласно регламенту два-шесть от … и в покушении на второго наследника императорского рода Фениксов» — сухо зачитывали мне дознаватели.

«Ты знаешь слишком много… знала, что там… знала… — шепчет мне в ухо смутно знакомый вкрадчивый голос, а мои руки туго стянуты плетениями за спиной. — Семнадцатый лот не должен был покинуть южный предел…»

«За попытку организации мятежа и вооруженного сопротивления, за эксперименты с кровью тварей, запрещенные Конвенцией от… за измену… дом Блау приговаривается…»

Я моргнула — виски просто разламывались от боли.

«Вторая Цветочная, коридоры Управления, горные северные тропы, алхимическая лаборатория, переулки Столицы — образы мелькали так быстро, что я начала тонуть».

Та жизнь? Эта? Следующая? Когда это было?

Дядя продолжал что-то монотонно выговаривать мне, но я не слышала, сосредоточенная на ощущениях.

Меня — тошнило. От круговорота в голове и от мирийского, как будто сейчас вывернет наизнанку от ощущения фатальности происходящего, как будто я допустила ошибку… смертельную ошибку…

Ошибку, которую уже делала.

«Ты можешь купить все лоты, кроме семнадцатого…» — звучит в голове спокойный голос жрицы Нимы. Кольца и империалы в чаше, которые она перебирает, блестят и переливаются на свету.

Вот оно. Я поймала.

«Семнадцатый лот не должен покинуть южный предел…» — это единственное, что я сейчас знала отчетливо и точно, или…

***

— Избыточная ментальная активность, гормональный всплеск, повышенный уровень стресса… участие в Турнире для многих юных учеников становиться первым серьезным испытанием, — хорошо поставленный голос одного из тировских целителей мягко объяснял что-то дяде над моей головой.

Голоса и образы ушли, обруч, сдавивший виски тисками — исчез. Я приоткрыла один глаз — лоб приятно холодили плетения, мерзкий вкус во рту — алкоголя и … значит, меня всё-таки вывернуло.