Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— … десять тысяч пятьсот империалов раз! Десять тысяч пятьсот империалов два! Превосходные репродуктивные функции!

Тир бросил косой взгляд из-под челки на сцену, потом на наручи, но… ничего не спросил. Непозволительно интересоваться функциями чужих артефактов, если не одарили доверием.

— … превосходные репродуктивные функции! Одиннадцать тысяч империалов! Это верный выбор! Номер четыре — господин из первого сектора! — толстый упитанный южанин, восседающий на горе подушек — из его ложи вынесли все кресла — вступил в торги, единственный из всех — открыто, не скрывающий герб Рода.

— Одиннадцать тысяч империалов раз…

— Мерзкие извращенцы, — это первое, что я услышала от Фейу, когда Кантор снял купол.

— Южанин?

— Возомнившие себя равными богам — Светлые!

— Если не дали детей — нужно смиренно ждать и молиться, — фыркнула Фей. — Давайте ещё алхимию отменим, ведь эликсиры влияют на состояние организма, зачем? Когда одной молитвы достаточно?

— И плетения, — вставил Костас. — Плетения тоже отменим.

— Есть вещи, в которые нельзя вмешиваться, — голос Марши похолодел, — все знают, что частые вмешательства ведут к вырождению… — она выразительно посмотрела прямо на меня, и все присутствующие следом.

— Я — темная.

— Повезло, — отрубила Марша. — Ты когда-нибудь думала, что было бы, останься ты «светлым мусором второго круга»? Сидела бы сейчас здесь? Участвовала бы в Турнире?

— Фейу! — одернул Кантор.

— Слабость не является пороком, — голос Костаса звучал очень грустно. — Пороком является несдержанность и неспособность контролировать эмоции.

Так говорит мама, — признался он тихо, украдкой обернувшись на задние ряды, где вместе с дуэньями сидела леди Тир.

Марша подняла глаза к куполу и беззвучно пошевелила губами.

— Они просто выбрали другой путь… Заигрались в Богов, в попытках вывести новую и чистую расу, Высшую расу. Высшие среди высших. И их наказали боги…

— Боги здесь не причем, дедушка говорил, что просто эксперименты зашли не туда, и когда они поняли — стало слишком поздно, — парировала Фей-Фей.

Потенциально все мы обязаны им силой — все. И породнившиеся, и Хэсау, и Тиры, и Кораи… и даже Фениксы. Но никто не может простить им этого.

В экспериментах участвовали все — каждый из двадцати шести родов, повезло не многим, многим… как Вериди… не повезло очень. Никто не может простить, потому что обязаны помнить — но при этом нельзя позволить им продолжать.

— Но…

— Закончили обсуждать Светлых, — оборвал Кантор Маршу. — Чересчур много чести.