Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Разве можно исчесть вдохновенный труд творца в империалах?

— Господин из второго сектора… — кто-то с одного из последних рядов активировал карточку-артефакт, и над ним вспыхнул синим номер — девяносто шесть — … сто десять империалов! Господин с номером девяносто шесть! Кто желает принять ставку?

— Почему так мало…

— Сто десять империалов раз, сто десять империалов два… страница из личного дневника великого мастера в единственном экземпляре, только у нас! Вы найдете такого больше нигде… это первый и последний раз, когда наследники поэта согласились поделиться часть коллекции…

— До этого они делились картинами, кистями и даже колокольчиками, которые висели над столом творца, — тихо констатировала Фей-Фей.

— Сто двадцать империалов! — слева над одним из сиров, одетым в южные ханьфу, вспыхнула цифра шестнадцать. — Господин из пятого сектора! Господин явно знает толк в искусствах! Сто тридцать! Сто сорок! Сто пятьдесят!

Цифры вспыхивали слева и справа, впереди — почти у самой сцены, я просто не успевала следить.

— Двести!

Амфитеатр загудел.

— Двести шестьдесят империалов раз! Двести шестьдесят империалов два! Двести шестьдесят империалов три! Продано! Первый лот уходит господину с номером шестнадцать в пятый сектор!

***

Западное море, анклав Светлых

Светлый предел, малая резиденция Арритидесов

Вода капала тихо, мерно, монотонно. Капли ударялись вниз, стекая по желобку в стене, процарапанную частью наручников, видимо одним из бывших заключенных, и собирались в небольшую грязную лужу дождевой воды.

Пол в этом месте был любовно отполирован до блеска и процарапан в виде чаши-углубления, чтобы было удобнее пить."

"Обычно лужа собиралась за несколько дней, но не сегодня — над островом дожди лили уже пол декады, и половина камеры была залита водой.

Виртас Секстус ар Тидес, прикованный через кольцо блокиратора, полулежал на единственном сухом участке — куда ещё не добралась влага, так далеко — насколько позволяла цепь.

— Грядет шторм, Светлейший, — осторожно напомнил юнец в форме ученика. — Камера… будет затоплена полностью к утру.

Старик пригладил седую длинную бороду — кольца сверкнули в свете факелов, которые чадили, и рвались по сторонам, когда порывы ветра сверху, через туннели вентиляции добирались вниз, принося запах соленых морских брызг, ледяного дождя и грозы.

— Ты — слышал, — старик не спрашивал — старик утверждал, обращаясь к пленнику.