Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Гасить огонь без плетений оказалось неожиданно сложно, я испортила скатерть, покрывало, и трижды спустилась вверх — вниз.

Материлась следующие десять мгновений, когда бесцельно ждала, пока спадет стазис — торговец очнулся первым — Лу била значительно слабее.

Материлась, пока непослушными пальцами пыталась связать мага — больная рука не слушалась, и вязать узлы вышло не с первого раза.

Материлась, потому что маг видел мое лицо и видел отчетливо — ширма улетела в сторону. А я каждый раз тщательно заботилась о безопасности — кади или накидка, скрывающая с головы до ног, ширма, даже выдержала три целительских плетения подряд — «от больного горла», потому что от них сильно садился и менялся голос.

Ни одного образца почерка, ни одной подорожной, которую я бы использовала дважды, ни одного вестника.

Поэтому следующих «призванных» мы встречали в почти боевом построении тройки — Лу наготове с плетениями стазиса, и торговец — с первыми узлами боевых чар.

В этом пределе мне пришлось призвать на двух исполнителей больше.

Отобрав нужных, я отдала приказ двоим.

Когда мы покидали центральный предел, в одном из переулков пригорода произошла драка. Один помощник писаря и хозяин гостиного двора что — то не поделили с боевым магом. Оглушенный центурий получил плетения не совместимые с жизнью, а потом от полученных травм скончались, не приходя в сознание, два остальных участника уличной потасовки.

Центральный предел покинула послушница храма Нимы в полном одиночестве.

* * *Ещё два портала, чтобы запутать следы, и на землю южного предела, отфыркиваясь от запаха овечьей шерсти — ступила аларийка, жетон сверкнул в воздухе.

* * *Южный предел, Хали-бад, храм Великого

Акселя я ждала с опасением — покусывая губы, и переминаясь с ноги на ногу за колонной храма. В том, что брат обрушит на мою голову все кары небесные, и даже не будет слушать — я не сомневалась.

Но у меня не было на это времени.

Послать Вестник я упросила дородную набожную мистрис с вдовьей повязкой на рукаве, которую высмотрела в толпе — она подала каждому из нищих, и не лезла вперед, терпеливо и смиренно ожидая своей очереди в стороне.

Похудевший — впавшие щеки, и за ночь скулы как будто стали острее и выше, подтянутый и нервный, брат остановился у заднего входа, крутя головой по сторонам.

Я сделала шаг на свет и позвала, тихо.

— Акс… — и ещё раз чуть громче. — Аксель!

Брат обернулся рывком, прищурился и… раскинул руки в стороны.