Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Мне нужно было тихое безопасное место, и после десятка наводящих вопросов Лу предложила домик, где «вольные жрицы» принимают гостей. Те, кто не хочет платить три десятины бордельным, и хочет выбирать клиентов сам — а не всех, как в храме.

«Проводи».

* * *Адрес, названный Лу подходил идеально — близко от центра, и не совсем окраина. В домике было чистенько и тихо, разделенный на три независимые половины — чтобы клиенты не мешали друг другу. Учитывая место, вряд ли кого-то заинтересуют люди, посещающие вольных жриц.

Я в который раз вознесла хвалу Великому, что тот, кто откликнулся на мой зов и оказался ближайшим — была Лу.

Девушка сидела неподвижно и тихо на диване прямо у входа, пока я, отгородившись ширмой и задыхаясь в кади, готовилась «принимать клиентов».

И — думала. Положив руки на стол.

Планы — не моя сильная сторона, и потом никогда не знаешь, кто придет на призыв артефакта — кто носит печать? И я опасалась расширять зону призыва — не уверена, что если придут преторианцы Феникса, они не связаны дополнительными клятвами.

Преторианцы — это риск, а значит — самый крайний случай, если не будет выхода."

"Феникс должен умереть, потому что он опасен — этот постулат я не оспаривала. Не будет Второго Феникса — не будет ключевой фигуры в будущем, не будет войны — история изменится.

Феникс опасен для севера, а значит и для Блау.

Феникс должен умереть, потому что иначе умру я. И все, кого сочтут посвященными в ночные происшествия. На волне «героизма» Наместника ему многое сойдет с рук.

Значит — он должен перестать быть героем.

Смерть второго наследника не будут расследовать только в двух случаях — если приказ отдаст император, и запретный город закроет на это глаза… или… если наследник умрет сам.

Я перебирала причины одну за другой — измена, сотрудничество наследника с мирийцами, угроза императору и роду Фениксов, позор, или обвинения, которые выдвинули все клановые советы разом.

Сложно. Все — сложно.

Феникс должен подставить себя сам.

И так, чтобы не осталось никаких шансов обелить имя.

Так, чтобы единственным выходом была — смерть. Желательно — смерть публичная, чтобы избежать возможных трактовок.

Думалось — тяжело, и я прошлась до окна, прикрытого плотными шторами от яркого света — в тени проулка маячили несколько высоких фигур. Алларийцы.

Аларийцы. Насколько можно им доверять? Ни насколько. Можно сотрудничать, и то, только убедившись, что наши цели совпадают.