Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Я сей же миг вывезу тела в пустыню, и…

— Я сам! Хочу присутствовать!

— Господин, я справлюсь … В такой ситуации в Пределе Наместник должен быть доступен, если дознаватели снова… вам стоит остаться в резиденции, на предмет визита ревизоров…

— Я СКАЗАЛ — САМ!!! Я задыхаюсь здесь! Мне нужна свобода, охота и кровь!!! Мы едем развлекаться!

— Да, господин, слушаюсь, господин, конечно, господин, слуга немедленно всё подготовит…

— Алхимик Дан — сопровождать, — бросил Феникс на выходе.

Я следила за сапогами, лежа на полу.

Шаг. Два. Три. Камни пола остудили пылающую щеку. Четыре. Пять. Шесть.

Иссихар неуловимо помедлил, остановившись у моей головы, а потом решительно зашагал дальше. Когда сапоги с нашивками клана Данов скрылись за дверью, я — закрыла глаза.

* * *— Оставьте артефакты! — скомандовал старик слугам. — Ещё не хватало, чтобы кольца с гербом рода всплыли где-нибудь. Пустыня сожрет всё.

Меня перестали щупать — грудь, шею, лацканы, пальцы, кто — то даже попытался стянуть наручи с запястий.

— Переодеть в чистое, как обычно, господин?

— Нет, — отмахнулся старик.

— Нет времени. Расходный материал, — буркнул он тихо в мою сторону. — Получи мы ответы — тебе просто стерли бы память и выкинули где-нибудь на окраине Столицы… Благодари того менталиста, кто ставил тебе защиту, девочка. Видит Мара, в твоей смерти виноват — он.

Плетения мешка упали сверху и все звуки исчезли. Мир накрыла благословенная темнота.

Глава 23. Бесценная

Северный предел, поместье рода Блау

Данди прятался. Сначала заняв самое дальнее стойло в конюшне, которое постоянно пустовало, а потом перебравшись к Демону, потому что в «пустом» его будут искать в первую очередь.

"Надеясь, что Наставник решит, что он тренируется с Йоком, Йок — что он вечером занимается с Луцием, сир… отец, поправился он мысленно… решит, что он с кем-то из двоих, кухонные — решат, что он опять вышел на прогулку — собранная загодя корзинка, прикрытая полотенцем, стояла рядом.

Данд запустил руку под крышку, и пошарившись, выудил один из пирожков и начал методично пережевывать.

Ему требовалось подумать.

Последнюю декаду дом был больше похож на гнездо разворошенных скорпиксов, чем на место, в котором тепло душе и хорошо телу. После их эпичного выступления с Аксом режим домашнего ареста не сняли, и ему запрещали пересекать вторую линию защиты — а вестник можно отправить только оттуда. Отец поставил ему личную глушилку — «чтобы не отвлекался от учебы».

Или… чтобы ничего не смог сообщить Акселю.