– сказал он, когда мы уже вошли в кабинет.
Я всегда, именно так представляла себе рабочий кабинет этого времени, большой стол из цельного дерева, покрытый темным лаком, а сверху отделанный зеленым сукном, массивное кресло для хозяина кабинета со вставками из натуральной кожи, пара небольших кресел стоявших около стола для посетителей, стеллажи с книгами, камин и небольшой диван в углу, все это в темных шоколадных тонах. А стены отделаны натуральным деревом, все помещение пропиталось этим приятным запахом, вкусным и немного сладковатым.
От удовольствия я на секунду закрыла глаза и втянула ноздрями приятный аромат, в мире не существовало второго такого запаха, который дарил бы мне столько спокойствия и умиротворения.
– Присаживайся, Серафима! Помимо всего нам нужно еще обсудить кое-какие дела. – дела?! Со мной?! Какие со мной могут быть дела?! Вертелись мысли в моей голове. Но это потом!
– Я не умею танцевать, – протараторила я, словно вспомнив и побоявшись, что вновь забуду зачем сюда пришла!
Брови Михаила Семеновича взмыли вверх от удивления, он улыбнулся и произнес, – У всех моих друзей есть одна большая проблема их дочери постоянно просятся на балы, танцевать.
А это значит дополнительные траты, и скажем довольно крупные, тем более для девушек на выданье, меня эти траты никогда не смущали. – он замолчал и как то странно посмотрел на меня, взгляд его был рассеянным, и тут он продолжил, – Но ты не умеешь танцевать! – это был больше не вопрос, а констатация факта, – Ну этому же наверное, можно научится?! – его лицо просветлело, – Это не самое страшное, что могло случиться.
У нас тут принудительно никого танцевать не заставляют! И скажу тебе честно, чем меньше девушка танцует, тем больший интерес вызывает! – сказал он и подмигнул. – А учителя по танцам, я тебе подберу. – с этими словами, он открывает тумбочку стола и достает оттуда стопку писем перевязанных темно синей лентой, – Это, как и обещал, письма Серафимы.– говорит он кладя их передо мной. – Но обсудить я хотел с тобой совсем другой вопрос.
Вопрос приданого и наследства! Коль ты теперь являешься моей дочерью. – и не дав мне вставить и слово продолжил. – За тобой я даю сто тысяч приданого золотом. Ещё сто в ценных бумагах, но о них никому, лучше не говорить, это деньги лично твои, в жизни всякое может случиться, а деньги это определенная свобода. Свобода, помни про это! Наследства тебе, моего больше не полагается кроме этих денег. Поняла?!
– Да. Хорошо, спасибо.
