Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Злость на французов, на собственную глупую неудачливость, обида на вечно поворачивающуюся к нему не тем боком Судьбу и торопливое нервное возбуждение загнанного в тупик человека немедленно вымещались на вещах Роберта: их рвали, мяли, безжалостно топтали грубыми башмаками.

Неаполитанец ухватился за кусок плотного желтоватого шелка, но пальцы скользнули по гладкой поверхности, материя сдвинулась, и глазам Титто предстала черная лаковая шкатулка с золотыми драконами. Он поддел ее крышку саблей – такая красивая коробочка непременно должна иметь замочек, но шкатулка легко раскрылась.

Наклонившись, южанин увидел в ней множество аккуратно сложенных в стопочки костяных табличек. Наверное это вторая вещь из тех, что интересовали иностранца? Может быть, где-то рядом и рукописная книга?

Вытащив из сундука шкатулку, итальянец увидел лежавшую под ней книгу и понял: это она! По всему видно: такое не родится каждый день, а создается на протяжении долгих лет. Чего стоят тисненый кожаный переплет и фигурные застежки из золоченой меди!"

"Титто взял сумку, засунул в нее шкатулку и книгу.

Зачем, если сочтены уже даже не часы, но минуты его жизни? На этот вопрос он не мог ответить, однако в душе у него вдруг появилась уверенность, что рядом с ним в полутемной комнате с зарешеченным окном стоит его покойная сестра Джина – невидимая и неслышимая, она подсказывала ему, что и как сделать для спасения из западни. У неаполитанца навернулись слезы на глаза, он шептал слова благодарности Пресвятой Деве, разрешившей Джине помочь ему, и, как в далеком детстве, называл сестренку ласковыми именами, шепотом советуясь с ней:

– Ты думаешь, нужно взять сумку? Повесить ее через плечо? Ах да, тут есть ремень.

Со стороны он выглядел сумасшедшим, но на сумке действительно находился незамеченный им раньше ремень, и Титто повесил ее через плечо.

«Окно, окно!» – настойчиво твердил в его голове беззвучный голос сестры, и южанин обернулся к окну. Здание было старинной постройки, с толстыми и крепкими каменными стенами и широкими окнами – снаружи их закрывали решетки, в виде извивающихся растений, украшенных диковинными цветами.

Выгнутые, как парус, они позволяли свободно открывать и закрывать рамы.

Титто распахнул окно, вскочил на подоконник и схватился за толстые прутья. Рванул их, пытаясь согнуть или сломать, и зло заскрипел зубами – ничего не выйдет! Почему же голос настойчиво твердил про окно? Решетку нужно вышибать пушкой, а не выламывать голыми руками.