Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Он смотрел на моряка, моряк на него. Надо было начать разговор.

— Издалека едете? — спросил моряк громко, чтобы его можно было расслышать сквозь лязг колес.

— С юга. С Азовского моря.

— Плавали по Азовскому морю?

— Нет, нигде не плавал, — рассмеялся Лунин.

Моряк посмотрел на него с удивлением.

— Как понимать ваши нашивки? — спросил он смущенно. — Стыдно сказать, я числюсь командиром флота, а во флотских знаках различия не разбираюсь. Вот сухопутные шпалы знаю. Вы капитан третьего ранга?

Пришел черед удивляться Лунину.

Он сам был очень еще нетверд в знаках различия, но ведь флотский-то командир должен в них разбираться.

— Я майор, — сказал Лунин.

— Майор?

— Ну да. Я не моряк, я летчик. Видите, голубые просветы. Гражданский летчик был, а теперь зачислен в морскую авиацию. Ну, а вы капитан-лейтенант?

— Я вижу, знаки различия и вам не даются. Старший политрук. И тоже нигде не плавал.

Они рассмеялись оба.

— Я журналист, — пояснил неплававший моряк. — Редактор районной газеты. Обмундирован и направлен в Ленинград за назначением.

— Определят вас в какую-нибудь флотскую газету?

— Посмотрим. Будем знакомы. Моя фамилия Ховрин.

Лунин назвал себя.

— Едете вы с юга, а выговор у вас северный, — сказал Ховрин.

Лунин усмехнулся.

— Я родом из Вологодской области, — объяснил он.

— А в авиации давно?"

"— Считайте, что с детства. Лет восьми я уже мечтал о самолетах. На бычьих пузырях хотел летать, с сарая прыгал с петушиными крыльями. В двенадцать лет у меня уже была самодельная модель, которая метров сто пролетала.

— А когда сами летать начали?

— А вскоре после гражданской войны, когда Осоавиахим появился.

— Вы бы хоть дрова мне подавали, пассажиры, — сказал помощник машиниста, глядя в пространство между Луниным и Ховриным,

Лунин согласился немедленно и, вытаскивая поленья из кладки, стал передавать их помощнику машиниста. Ховрин с трудом поднял полено и тоже передал его. Пот выступил у него на лбу. После пяти поленьев он окончательно выбился из сил, побледнел и присел.

«Э, да ты не силач», — подумал Лунин, продолжая легко и неторопливо передавать поленья.

Паровоз несся вперед, прямо в закат, не останавливаясь на станциях и оглушительно свистя на заворотах. Кругом было пустынно и тихо. Лунин заметил, что ни один железнодорожный состав не прошел им навстречу. Воронки от бомб темнели то справа, то слева. Сумерки быстро густели, и всё сливалось кругом.

Паровоз внезапно затормозил и остановился у маленького темного станционного здания.