Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Твои желания всегда чисты, а Хеймдалль щедр к детям своим со светлыми душами и устремлениями, от него не скрыть, ежели мысли и желания были чёрными, гнилыми, - шептал великий шаман, одновременно ведя раскрытыми широкими ладонями с сетью крупных синих вен под тонкой светло-зелёной кожей, над телом молодой орчанки.

Закончив с исследованием тела принцессы, встал, прошёлся по поляне, поднял осколки чёрного артефакта, рядом с ним лежало ещё два - Монестайн и Шелестайн. Магия ша Сиира позволяла ему делать несколько больше, чем берсерки, поэтому он вполне смог подзарядить все три артефакта.

Целительский камень лёг на грудь Аруны, а камень души отправился в карман Ансгару. А вот Чёрный артефакт был предназначен для иного.

Собрать тело Джерарда вышло не сразу, но духи подсказали, и в итоге голова соединилась с туловищем, а вместо сердца бывшего короля орков встал чёрный артефакт.

- Что же, друзья мои, пора в путь, - напоследок пробормотал великий шаман, - стар я уже для таких штучек, - вспомнил он фразу Аруны, и тонких сухих губ коснулась весёлая улыбка.

Тело Аруны и Джерда были утянуты на шаманскую тропу, а оттуда ша Сиир перенёс их в город Лингрен в один из пустующих домов.

***

Просыпалась я неохотно. Мне было та-а-ак хорошо как никогда! Я наконец-то выспалась!

- Хватит дрыхнуть, Арунка! - проворчали прямо над головой и мне пришлось распахнуть глаза.

- Не очень вежливо будит меня в такую несусветную рань, - фыркнула в ответ и показа старому шаману язык: - Бяя!

- Узнаю свою ученицу, - осуждающе покачал тот головой.

А на меня обрушились страшные воспоминания, я резко села на кровати, и тут же почувствовала лёгкое головокружение и тошноту:

- Джер! Отец! Где я?!

- С Ансом всё в порядке, жить будет, - спокойно ответил непонятно как оказавшийся рядом со мной ша Сиир, - Тебе бы о Джерарде побеспокоиться. Поспеши, он в соседней комнате и ему нужна твоя помощь. Ты же хочешь, чтобы он наконец-то стал полностью живым? Из плоти и крови?

Эпилог

Год спустя

Интерлюдия

Коли держал в руках своего первенца.

Сын. Маленькие ручки, такие же ножки, милое сморщенное личико только что рождённого на свет гнома, было прекрасно.

Налюбовавшись чадом, Коли перевёл взор на свою умиротворённо спящую жену. Селеста. За время совместной жизни, пока они восстанавливали разрушенное, он узнал свою супругу с совершенно другой стороны: хозяйственную, способную принимать сложные решения самостоятельно, без страха быть осуждённой за самоуправство.