Антикиллер-5. За своего… читать онлайн

Ниндзя надеялся, что эта разборка привлечет чье-то внимание, возможно даже гаишники подъедут… Но, увы, – трасса была пуста.

– Садись, поехали! – деловито приказала Мамочка. – А ты, Павел, руки не распускай! Это моя дочь, я с ней сама разберусь!

– Посмотрим, кто с кем разберется, – буркнула Цифра, возвращаясь на свое место. И сунула в рот очередную жвачку.

Несколько километров ехали в молчании.

– Слушай, Света, ну зачем ты это сделала? – наконец спросил Ящик. Тон у него был просительный, даже немного заискивающий.

 – Ну, зачем ты мой дом… Или пусть будет домик… Зачем подожгла?

– Да ничего я не поджигала, – меланхолично ответила Цифра и выдула розовый пузырь. – Может, спичка упала… Тебе-то чего, если возвращаться не будем? Сам же сказал матери: посуду можно не мыть!

– А при чем здесь посуда? – не понял Ящик.

– Да при том! – разозлилась Цифра. – Мозги включай! Посуда ладно, пусть лежит грязная… Но у вас там целая гора шмоток с грабежей! А им там лежать не надо!

– Так вещи можно было вывезти, – продолжал допытываться Ящик.

 – Разве обязательно дом поджигать?

– Заткнись, Паша! – вмешалась Мамочка. – Чего ты к девочке вяжешься? Чего ты ей в душу лезешь? Зачем да почему… Какое твое дело?

– Я просто понять ее хочу! – он повысил голос. – Она же и меня за малым не пристрелила! Вот сейчас у вас был бы труп. И что бы вы делали?

– Закопали бы, – хмыкнула Цифра. – Или просто выбросили на обочину… Нам бы от бабульки больше досталось бабулек! Правда, Ниндзя?

Она прижалась к нему горячим боком и даже по плечу погладила.

Дима Колесников никак не отреагировал. Он уже не был Ниндзей – главарем банды «Грачей». Он был несчастным, до полусмерти избитым восемнадцатилетним подростком, который отчетливо чувствовал запах приближающейся смерти.

– Хватит вам лаяться! – прикрикнула Мамочка. – И болтать лишнее хватит! У нас тут еще женишок сидит…

Цифра расхохоталось. Чувствовалось, что у нее резко улучшилось настроение. Она даже стала что-то напевать."

"Дима Колесников не шевелился. У него онемели руки, онемела душа, и только тело отзывалось болью на каждое движение.

Он не был образцовым мальчиком, он делал много такого, что делать не следует, он совершал преступления, и в его окружении все это считалось нормальным. Но и он сам, и Лопух, и Берц – они были людьми. Пусть не образцовыми, пусть плохими, может, даже никудышными, но людьми. Между собой они руководствовались определенными правилами, и не делали то, что западло. А сейчас вокруг него были нелюди.