Антиблокада (СИ) читать онлайн

Дата и время начала наступления на участке Выру-Лаеквере. И что фашист ценный, надо обязательно довести. Группа осталась прикрывать отход. Письменные показания дать пока не могу, руки слушаются плохо.

- Ладно, Максим, отдыхай, лечись. - сказал незнакомый командир. Сон, несмотря на уколы, не шёл. Ситуация паршивая: никакой ""остаточной"" памяти Максима Иволгина не наблюдается. Люди все незнакомые, ни имён, ни фамилий, никаких сведений. Утром меня повезли в город на улицу Маяковского, и показывали какому-то профессору.

- Товарищ профессор, рвота у меня закончилась, ещё ночью. Пока сейчас ехали сюда, меня ни разу не тошнило. Пальцы на руках начали слушаться. Изображение в глазах больше не двоит. О каком ограничении идёт речь? Я из разведки, у нас просто санаторий: постоянно чистый воздух, много солнца, много движений.

- Вот что, ранбольной! С такими травмами не живут, как Вы на ногах стоите, для меня это большой вопрос. Есть подозрение, что это пост-травматический синдром. Как только он закончится, вы умрёте.

- Ну, похоронят, если смогут. Сейчас не всем места в могилах хватает. Всё чаще просто в воронках.

- Идите, молодой человек, Вы просто не понимаете, что говорите.

- Напрасно, товарищ профессор, Вы меня списываете. Я выкарабкался.

- Идите-идите, Вы напрасно отнимаете у меня время.

Капитан, который меня сопровождал, вошёл в кабинет нейрохирурга. Он пробыл там около 10 минут, и вышел с пакетом каких-то бумаг.

- Поехали!

Привезли опять на Петровский, в медсанчасть. В обед приехал тот самый комбриг.

- Говорят, что ты всё забыл и не придуриваешься?

- Да, товарищ комбриг.

- И меня не помнишь? Мы же с тобой с Финской знакомы.

- Нет, не помню. Но уже знаю, что Вас зовут Пётр Петрович, Вас так старший лейтенант в машине один раз назвал. А водитель сказал Вашу фамилию: Евстигнеев. Оперативная память у меня присутствует, с момента, как очнулся на нейтралке. - И я слово в слово передал всё, что происходило.

- Ладно, Максим. Раз говоришь, что оклемаешься, остаёшься в штате. Тем более, что людей у нас почти не осталось.