Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Вася, опусти голову, кто-то идет! Кажется, Лера. Венок поправь! Да ленточку вытащи, чтобы видно было! – громко зашипела Люся и прикрыла лицо здоровым искусственным венком.

Это была действительно Лера. Она подошла к могилке и рассыпала целый ворох свежих желтых хризантем под фотографией молодого улыбающегося парня и застыла в скорбном молчании. На сидящих женщин она только раз мельком взглянула и снова склонила голову.

– Люсенька, ну чего ты венок держишь? – тоненьким, печальным голоском проговорила Вася.

– Положи на могилку Роме.

Лера так вздрогнула, что у нее выпали перчатки. Однако головы не подняла. Люся аккуратно уложила венок поверх желтых хризантем и расправила ленточку. Вася тоже подошла, свой веночек она уложила так, чтобы Лере была видна надпись на ленточке: «Роме Мальцеву от подруг». Из-за этой надписи они с Люсей чуть не поссорились. Та на своем венке заказала «…от бабушек» и очень негодовала, что Вася написала не так. Но Василиса сделала по-своему, еще и вензелей заказала.

Обидно будет, если такую красоту Лера не оценит. Но та упрямо молчала и уже, похоже, собиралась уходить.

– Не по-людски это, – заговорила Люся. – У одного парнишки сразу две могилы, а у другого ни одной. Что ж он, собака безымянная?

– Не сметь!! – вдруг вскричала Лера так, что подруги отскочили от холмика. – Не смейте даже рта открывать! Здесь… здесь самый лучший человек лежит!! Самый дорогой!!. Я его… И уберите свои искусственные веники!! У него должны лежать только живые цветы, вы слышите?!! Мишенька!! Сынок!!

Леру трясло как от озноба.

Она откинула венки и принялась с остервенением втаптывать их в побуревший снег.

– Наши не искусственные, – громко и сурово проговорила Люся. – А самые настоящие. Да, они не из живых цветов, потому что денег у нас не хватило. Зато мы от чистого сердца. И принесли их настоящему погибшему – Роме Мальцеву. А остальные венки… Вон, посмотри, все Михаилу адресованы. А он и не знает, Миша-то твой, что его тут так поминают, к нему на деревенское кладбище цветов не носят.

Никаких – ни живых, ни искусственных.

Лера перестала топтаться, присела на скамеечку и устало повторила:

– Не смейте… Здесь мой Мишенька…

– Ты хоть перед могилой парня-то не ври! – оборвала ее Василиса. – Говорят, есть она, душа. Мучается, наверное, сейчас. Он, Рома этот, при жизни имени своего от тебя не слышал, уж после смерти-то хватит его своим сыном называть.