Если бы только ему удалось найти место, где она поселилась… Кто бы мог ему это рассказать? Какую историю придумать в свое оправдание?
Двадцать один…"
"Закончив пятую серию из двадцати одного отжимания, Эд перевернулся на спину. Некоторые вопросы все еще беспокоили его, и он продолжал искать оптимальное решение. Он знал, что возвращаться в Австралию смертельно опасно. Жаль. Поставив воссоединение с Макейди превыше всего, он отказался от своей родины. А заставить Макейди вернуться туда вместе с ним — задача почти невыполнимая, какие бы средства он ни применил.
В мечтах он столько часов провел с Макейди в милых сердцу окрестностях Сиднея, где вырос. Эд представлял себе, как привяжет ее в гараже и будет держать там неделями. Там он мог бы делать то, чего ему так хотелось — наслаждаться простыми удовольствиями. Например, прогуляться вокруг квартала, в то время как она с тревогой ожидает его возвращения — связанная, давящаяся кляпом. Поговорить с ней, поведать обо всех своих секретах и тайных желаниях; запереть дверь и оставить ее в темноте, если ему этого захочется, покормить с руки, потрогать… А когда настанет урочный час, он совершит заключительный акт обладания и получит от Макейди те сувениры, что у него отобрали.
Этого требовало его предназначение. Он явственно видел, где это должно было произойти, и уже наметил в Сиднее места, где добудет все необходимое — путы, металлические подносы, инструменты, снаряжение, стерильные бинты, анестетик, формалин… Но теперь этим мечтам сбыться не суждено, все будет не так, как грезилось.
И Эд, применительно к обстоятельствам, стал вынашивать новые идеи. Он проведет с Макейди время, как и собирался, растянув удовольствие настолько, чтобы достигнуть полного удовлетворения. Тут не могло быть никаких перемен. Если развязка должна наступить в Гонконге, ничего не поделаешь. Он найдет подходящий способ.
Следующий вопрос — что будет потом? Трудно загадывать наперед, когда ставишь перед тобой такую цель.
Останется ли он в Азии? Начнет ли новую жизнь? Возможно, он больше никогда не увидит мать, Австралию. А где он достанет денег без матери?
Разволновавшись, Эд поднялся, обулся и взял пиджак. Обтер руки гигиеническими салфетками и положил в карман несколько штук про запас. Сунул в бумажник двадцать гонконгских долларов. Наличность Тюремщицы быстро таяла.
Эд решил, что пора начать прочесывать бары в квартале развлечений.
