Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

«обезьяна похищает персик», реальная техника, которая заключается в отвлечении противника одной рукой и сжимании его тестикул другой, используется в значении «схватить за яйца»), «Земля и небо меняются местами» 乾坤大翻滚 (вымышленная техника уся, обозначает, что кто-то или что-то кувыркается). Все эти названия используются для обозначения постельных утех.

Экстра 2. Возлюбленный, родной

Многочисленные охотники за удачей перевернули цзянху вверх дном в надежде отпереть заветный Арсенал. Но кто вообще видел ключ от Кристальной брони?

Вэнь Кэсин видел.

Он помнил, что легендарный ключ, породивший бесчисленные кровавые бури, выглядел как безделушка длиной с фалангу большого пальца.[487] Изящный и невесомый, словно крыло цикады, этот ключ походил на диковинный цветок — вроде тех, что девушки плели из бисера и носили в волосах.

Проклятый цветок.

На уступе горы Фэнъя свирепые вихри трепали длинные одежды Вэнь Кэсина. Его ладонь превратилась в сплошной кровоподтёк.

Призрак Висельника Сюэ Фан только что испустил дух от безжалостного удара, его труп был сброшен с утёса и сгинул в расщелине у подножия. Не один десяток лет люди дрались и погибали в этих местах. И в будущем ещё многие найдут здесь последний приют.

«Живым душам заказан вход на земли злобных призраков?

Хорошо. Я притворюсь живым и столкну мир призраков с миром людей, чтобы вы полюбовались друг на друга».

Когда Вэнь Кэсин разжал кулак, хрупкий ключ превратился в пыль на его ладони и осыпался в бездонные глубины скал под ногами.

— А-Сян, пойдём.

Посеяв ветер, он отстранённо наблюдал, как в цзянху разрастается буря. Три месяца Вэнь Кэсин странствовал в компании юной воспитанницы и отслеживал, как на игральную доску то тут, то там выступают новые фигуры. Он преодолел путь от густых лесов и бамбуковых рощ до жёлтых песков пустынного моря, утолил жажду растаявшим на солнце снегом, а потом вкусил изысканного вина из нежных рук первого красавца во всех цветочных домах и наполнил лёгкие терпким грушевым ароматом его духов.

Так всё и шло, пока в Цзяннани он не увидел оборванца, который грелся на солнце, привалившись к углу стены.

Бродяг было хоть отбавляй, но Вэнь Кэсин зацепился взглядом за проблеск света, который блуждал на дне глаз и путался в ресницах незнакомца. Это было как удар копьём в сердце, словно целый мир успел в один миг зародиться и рухнуть.