Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Нет никакого «единения с Небесами», — мрачно ухмыльнулся Е Байи. — Если люди не будут отделены от небес, жизнь превратится в смертную скуку.

— В любом случае, этой технике нет равных, — отметил Великий Шаман, разглядывая его белоснежные волосы. — Она настолько надёжно защищает от болезней и течения лет, что человек, освоивший Дхарму, становится почти бессмертным. Однако есть определённые условия: тому, кто выбрал этот путь совершенствования, запрещено есть приготовленные на огне блюда. До скончания дней он должен питаться сырой пищей и пить ледяную воду.

Седьмой Лорд недоуменно моргнул — Е Байи как раз ополоснул чашку и наливал себе дымящийся чай.

— У вас не должно быть седины и других признаков старости, — продолжал рассуждать Великий Шаман, пока Е Байи подносил ко рту обжигающий напиток. — Эти изменения начались, когда вы покинули вечные снега вершины Чанмин и вернулись к обычной еде, верно?

Жёсткий рот Е Байи тронула усмешка.

— К моему возрасту, дитя, ты поймешь, что лучше один год побыть обычным смертным и отойти в иной мир, чем сотни лет торчать на горе живым мертвецом.

Великий Шаман покачал головой:

— Я и сейчас не хочу превращаться в живого мертвеца. Меня устраивает моя жизнь.

Е Байи пропустил мимо ушей чересчур прямое высказывание. Со странным блеском в глазах он разглядывал чай в чашке, словно ловил в отражении события далёкого прошлого. Чай успел остыть, пока Е Байи вспомнил, что всё ещё разговаривает с двумя людьми."

"— Много лет назад мой друг так заигрался с совершенствованием, что едва не погиб.

Я хотел спасти его, но не обладал твоим искусством целителя, — проговорил он, взглянув на Шамана. — Единственное, что я мог — использовать «Дхарму Люхэ». На свой страх и риск. Мой друг излечился, но вообразил, что должен мне по гроб жизни. Раз я обрёк себя на существование в вечном холоде, то и он поселился на горе Чанмин вместе с женой. Там, почти на самом пике, стои́т полуразрушенный храм — жители деревеньки у подножия понятия о нём не имели. Подходящее место для уединения Древнего Монаха.

Казалось, Е Байи слишком долго носил в себе эти слова и теперь спешил выплеснуть их перед случайными собеседниками. Он чувствовал, что если не поведает свою историю сегодня, то так и унесёт её в могилу.

— Мой друг не хотел бросать меня в одиночестве, но не понимал, как жестоко поступает, — продолжил он свой рассказ. — Трое людей день за днём мелькали туда-сюда мимо моих окон, не подозревая, что только глаза мозолят.