Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Поэтому я решил оторваться, свернул в промзону и на полной скорости столкнулся с маневровым тепловозом. «Мазда» отлетела в сторону, перевернулась и загорелась. Прогремел взрыв. Приключения закончились. Вместе с ними оборвалась и моя жизнь. Лихо, весело и совершенно бессмысленно. Жалко.

Глава 51

Очень печальная

Мои бренные останки, все, что удалось обнаружить, добрые люди побросали в гроб, как следует его заколотили и привезли на кладбище, расположенное в десяти километрах к юго-западу от кольцевой автодороги.

Дождь, шедший дня три без перерыва, наконец-то прекратился, из-за туч выглянуло солнышко. Природа напрочь отказалась оплакивать еще одного подполковника, погибшего столь нелепо.

Похороны прошли так, как им и положено, то есть скучно и официально. Все как всегда: венки, оркестр, родные, близкие и сослуживцы усопшего, пятеро озябших солдатиков с автоматами.

Моя грешная, незаметная взору душа с любопытством наблюдала за всем этим сверху. И чуть сбоку.

Грустный и опять бледный Сергеич.

Отец в черных, не по погоде, очках, мама в траурном платье до пят и в широкополой шляпе под вуалью. Два юных притворщика трогательно поддерживают ее под руки. Геша Садко не совсем трезвый, тут же Благородный дон, а вот Графа что-то не видно."

"А это кто? Святые угодники, матерь божья! Бывшая вторая супруга, ныне вдова и законная наследница, собственной персоной. Мы с удовольствием разбежались года два назад, а развод до сих пор не оформили. Хороша, чертовка! Просто прекрасно смотрится в черном брючном костюме, выгодно подчеркивающем достижения и скромно скрывающем недостатки.

Мое несбывшееся счастье стоит поодаль от родителей, приложив платочек к сухим глазам, и молчит.

Но это дело поправимое. Очень скоро она заголосит и, я уверен, умоется слезами. Когда узнает, что роскошная двушка на Войковской – служебная жилая площадь. Ее нельзя передавать по наследству, продавать и даже обменивать. Да и жить ей теперь тоже в ней нельзя. Прости, дорогая.

Начались речи, и я навострил уши.

– Покойный был дисциплинированным, грамотным офицером, – заявил высокий худой мужик в очках, начальник отдела секретного делопроизводства. – Строго соблюдал инструкции и наставления. – Это по его милости я огреб с полдюжины выговоров, из них три – лично от Первого.

– Подполковника Кондратьева всегда отличала высокая нравственность, – удивил присутствующих и лично меня начальник второго отдела, видный специалист в этой области.