Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Но что именно, среди дюжин, если не сотен возможных причин?

Обычно не любительница ходить вокруг да около, я просто спросила первое, что пришло мне в голову.

– Ты беспокоишься, что за Кориной могли следить?

– Андре очень хорошо знает свое дело.

Поскольку это не было точным ответом на мой вопрос, то лишь повлекло за собой следующий.

– А кстати, кто такой Андре? Я уже давно хотела у тебя спросить.

– Владелец ресторана, – ответила она мгновением позже, не отводя взгляда от потолка.

– А, – кивнула я, словно это все объясняло.

-И это гарантирует, что он достаточно умел для того, чтобы обеспечить отсутствие слежки? – я рассмеялась: -Наверное, ему приходилось скрываться от озверевших посетителей, когда бифштекс пережарен, а?

И это, что неудивительно, стоило мне еще одного молчания в ответ. Несмотря на все то время, что мы были вместе, несмотря на доверие, которое росло между нами, в жизни Айс для меня все еще существовали огромные белые пятна вплоть до сего дня.

Я бы солгала, если бы сказала, что это меня ничуть не беспокоит.

Еще как беспокоит. Но если терпение – добродетель, то прожив столько времени с Айс, я самая добродетельная женщина из ныне живущих.

Хорошо заметный неоновый знак «Проезд запрещен» предостерегал меня от продолжения разговора на эту тему, но я решила, что стоит еще немного продвинуться в выбранном направлении. Выдерживая секундную паузу, я тщательно сформулировала вопрос, зная, что если неправильно выражусь, то влечу в очередной тупик.

Набрав воздуха в грудь, я нырнула на глубину.

– Когда ты упомянула, что Корина спасла не только мою жизнь, ты имела в виду себя?

Через несколько секунд я ощутила рукой ее резкий кивок. Осмелев, я решила зайти чуточку дальше, просто умирая от любопытства.

«Может, ты… расскажешь мне немного о том, что ты имела в виду?» – спросила я наконец, продвигаясь очень осторожно. «Я почти ничего не знаю о твоем первом сроке в тюрьме, кроме того, что мне рассказала Корина, и мне, ну вообще-то, хотелось бы знать, что это для тебя значило.

Если тебе не очень трудно об этом говорить», – добавила я, давая ей возможность отказаться.

«Там особо нечего рассказывать», – сказала она, наконец, после долгого-долгого молчания. «Я попала в тюрьму, отсидела свой срок и вышла. Ничего запоминающегося».

Я могла оставить все как есть, и возможно, мне стоило так поступить. Ее тело посылало мне очень отчетливые сигналы насчет того, что благоразумнее было бы не будить лихо, пока оно тихо.