Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Наверно, я волновался так, как человек, к чьему виску приставлен пистолет. Но вы должны быть благодарны мне за то, что я не отдал вас в чужие руки. Те парни в лагере? Они были крайне разочарованы, когда узнали, что вы не эти чертовы террористы. — От смеха у него задрожала челюсть. Ему нравилась каждая минута этого действа. — Эй, ты можешь в это поверить?

Собственно говоря, я мог. Если бы они смогли пришить мне терроризм, сейчас я был бы на полпути в Гуантанамо.

Мне было интересно, почему он ни слова не сказал о сумке с лэптопом.

Или о бумагах и кассете. Должно быть, приберегал это на потом.

— Но знаешь что, Ник? Учитывая то, в каком полном дерьме вы были, ты оказал себе медвежью услугу, спасая ваши задницы.

Это был не тот Бастард, которого я знал. Он постарел и сейчас сидел передо мной, умело используя приемы допроса, и не давал мне сказать ни слова, пока сам не хотел, чтобы я что-то сказал.

Он использовал ту технику, которая в руководстве называется «Гордость и самомнение». Он думал, что я буду чувствовать себя опустошенным, и хвалил меня за отлично выполненную работу.

С минуты на минуту он мог начать мне рассказывать, как хорошо он понимал, что я чувствую, и мы должны были завязать дружескую беседу за чашкой кофе.

Но чего он не знал, так это того, что мои гордость и самомнение были похоронены так много лет назад, что я уже точно и не помню когда. Если он хотел найти следы хоть того, хоть другого, ему нужно копать намного глубже.

Я кивнул в знак того, как я рад, что он меня понимает.

— Мы все сделали правильно. Кто это был в доме и на кладбище?

— Не имею ни малейшего представления. — Бастард медленно покачал головой. — В любом случае, эти ублюдки явно испортили всю операцию.

Он наклонился вперед, кивая в знак согласия с самим собой и доставая из куртки две сигары.

— Люди говорят, что это наука, но они забывают о той части, которую ты не можешь контролировать, и в этом все дело, правда? — Он предложил мне одну из сигар, но я отказался, вежливо покачав головой.

Вместо этого я налил себе еще кофе.

Он подкурил и с видом ценителя сделал глубокую затяжку. Кажется, он бросил свою старую привычку жевать табак. Может, это было его представлением о более здоровом образе жизни.

Ждал ли он, что я начну о чем-то говорить, чтобы заполнить образовавшуюся паузу? Если так, то я собирался его разочаровать."

"Ни в коем случае я не стану говорить что-либо такое, что может вырыть для нас с Чарли еще более глубокую яму.