Но «много» может быть и двадцать, и тридцать. Женятся гуарани рано – в тринадцать, максимум пятнадцать лет. У Киреро нет жены – шаманы не заводят семью, а передают свои знания ученику, которого видят в роли продолжателя своего дела. Обычно в семье очень много детей. Женщина, которая родила двух или трех, считается не такой хорошей женой, как та, которая подарила мужу семь или десять детей. Если женщина не может родить ребенка, что само по себе большая редкость, муж, с разрешения шамана, бросает ее и женится на более плодовитой женщине.
Чтобы индейцы стали хорошо относиться к чужаку, следует приложить немало усилий, так как гостей гуарани не очень любят. Первое время, когда я жила в деревне, со мной никто не общался, однако мне удалось найти общий язык с ремесленником, которого удивило, что я могу разговаривать на языке гуарани. И только спустя несколько недель со мной стали разговаривать женщины, а потом я смогла подружиться и с Киреро. Случилось так, что мне удалось спасти ребенка одной индианки, которого укусила змея.
Я оказала мальчику помощь, и Киреро решил, что я получила благословение у духов, раз спасла жизнь пострадавшему. Так наша дружба с Киреро и завязалась. Многим я обязана, кстати, вредной привычке, курению, – Шарлотта улыбнулась. – Дело в том, что для того, чтобы подружиться с индейцем, следует подарить ему табак. Если дар принимают, то гость может общаться с индейцами. А у меня как раз были сигареты, которые понравились и вождю, и Киреро. Я осталась без сигарет, зато смогла наладить контакт с индейцами гуарани! После этого я где-то неделю жила в индейской семье, но окончательно стала своей среди них только после совместной церемонии.
– Разрешите немного дополнить ваш рассказ? – спросил Абеляр у переводчицы. Та кивнула.
– В настоящее время, как вы знаете, аяваска считается культурным достоянием индейцев Амазонии, – проговорил лектор. – Индейцы, которые живут вблизи от цивилизованных городов, готовы за плату как продать европейским туристам лиану, так и провести с ними церемонию.
Индейцы настолько привыкли к современному укладу жизни, что их не смущает поверхностное отношение туристов к священной аяваске. Они ни капли не сердятся, если европейцы не соблюдают правил церемонии, ведь нарушение порядка – вина только самих туристов, потому что их предупреждают о том, что делать не нужно. Европейцы платят деньги, а индейцы проводят церемонию, даже если участник, заплативший нужную сумму, накануне употреблял алкоголь или запрещенные продукты.
