Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Всё равно достать их что оттуда, что оттуда было бы одинаково невозможно. По крайней мере, для меня.

Поднявшись на ноги, Лазарев вышел из-за стола.

— Знаете, когда я вчера понял, что пропал мой кейс, то подумал, что кто-то пытается добыть мои документы. Но никак не мог поверить в то, что столкнулся с неудачливым воришкой, который потерял, вероятно, самый крупный улов в своей жизни. Вот что я вам скажу. Забудьте про кейс вашей бабушки. А теперь давайте поговорим о другом. Уверен, что мой кейс сейчас у вас.

Не стану говорить, что он достался мне в наследство. — Адвокат тихо рассмеялся, на затем стал более серьёзным. — Но я был бы очень рад его вернуть. Настолько, что даже готов компенсировать вам этот… неприятный инцидент.

— Что, достанете сейчас полмиллиона из кармана? — не удержавшись, фыркнул я в ответ.

— Не неси чушь, — отмахнулся он. — Пять тысяч более чем справедливая цена. Была бы. Если бы я захотел её заплатить. А я не хочу. Особенно если учесть, что не вызвал полицию в тот же момент, когда твоя нога переступила порог моего кабинета.

Но, так уж и быть, хотя бы эти пять штук ты получишь.

И ведь не шутит, дерьмо. Ещё и рожа до отвратительного надменная. Мне нужен был план. Способ решить проблему. И самое паршивое — этот гад прав. Вызови он полицию — и меня могли бы повязать в тот же миг, как я пересек порог его кабинета. Можно, конечно, сказать, что это был вовсе не я, а кто-то другой… но я ведь тоже не идиот. У здания гарантированно были камеры наблюдения.

И они точно записали момент нашей «встречи». Другое дело, можно ли меня будет опознать?

Подумав пару секунд, пришел к неутешительному выводу. Да, скорее всего, можно. Значит, ситуация ещё хуже. Дерьмо…

Я достал папку с документами из рюкзака и положил её на стол.

— А мой дипломат? — требовательно спросило он.

— Потерялся, — холодно произнёс я в ответ.

Не став дожидаться ответа, развернулся и вышел из кабинета.

* * *— Значит, ничего?

Я покачал головой.

Вечер. Мы сидели у Виктора на квартире.

Пили пиво. Настроение было весьма кислым. Настолько, что даже говорить желания не было.

— Вот ведь высокородный урод, — проворчал друг, и я был с ним полностью согласен.

— Может себе позволить.