Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Зина, ты бы хоть самую малость потрудилась заинтересовать собою господина Сердюкова!

– Ах, как все это мне гадко, гадко! – вскричала Зина и бросила пригоршню песка в сторону Таисии. – Вы меня, точно товар лежалый, предлагаете!

– Что ж поделаешь, если оно так и есть? – хмыкнул Анатолий Ефремович. – Невесты – товар скоропортящийся!

– Анатоль! – жена покачала головой.

Но оскорбительные слова уже были услышаны. На глазах Зины вскипели слезы обиды и негодования.

– Конечно, разумеется! Только на что я трачу уйму времени? Не вы ли экономите, не нанимая вторую гувернантку? Не я ли целыми днями вожусь с вашими детьми?

– Что ты, что ты, тихо! – зашикала на нее Таисия Семеновна.

Дети, игравшие у воды, чуть поодаль, подняли головы и стали прислушиваться к ссоре старших. – Как можно так говорить, ведь это твои родные племянники!

Но Зина уже не могла остановиться. Накопившаяся обида полилась неудержимой рекой, прорвав плотину сдержанности и хорошего тона.

– Хорошо тебе было, дорогой брат, когда папаша и мамаша нашли тебе выгодную невесту и устроили этот брак с Таисией! Сам бы ты после той злосчастной дуэли, после истории с Розалией, что бы сумел поделать, кто бы за тебя отдал свою дочь! Если бы не папенька…

– Замолчи! – зашипел Анатолий и вскочил, словно хотел ударить сестру.

– О чем вы? – Таисия испуганно переводила взор с одного на другого. – О чем таком вы говорите, чего я не знаю? Анатоль?..

– Глупости! Это она в сердцах сказала. Все пустое, – он делано махнул рукой и отвернулся.

Женщины остались сидеть на скамейке. Вечернее солнце неизбежно катилось к горизонту. Обычно это, самое свое любимое время дня, семейство проводило в неге на пляже. Сегодня вечер оказался испорчен. Но не только вечер. Тяжелое недоверие, подозрительность и недосказанность разъедают самые дружные и любящие семьи.

– Я требую, чтобы ты мне объяснила, о чем шла речь! Я имею право знать все, что относится к моему мужу, к нашему браку. – Таисия сердито посмотрела в лицо Зине.

– Ты напрасно так сердишься. – Зина поняла, что в сердцах наговорила лишнего, и снова принялась ковырять палочкой песок. – Ничего особенного, ничего важного. Просто глупости, которые случаются в юности с каждым мужчиной. Вот и все. Ты же знаешь, какой он у нас самолюбивый! Он не хочет, чтобы ты знала о его слабостях или глупостях. Он так тебя любит, так дорожит тобою, твоим мнением!

Зина замолчала. Вранье выходило нескладное, да делать нечего.