Я еще тогда подивился, глядя на нее: личико такое красивое, а тело – Господи, спаси, так все изогнулось, страшным горбищем изогнулось! Родных у нее не было, никто не пришел забрать тело для погребения, стало быть, определяю я ее в могилу со всеми прочими безродными и бездомными. Лежит она, готовится с Богом встретиться. Я так считаю, что всякий покойник, пока он еще тут, на земле лежит, про себя свой жизненный путь отмеряет, грехи свои считает, к суду Божьему готовится."
"Вечер уж подступал, смеркалось. А я все дела свои закончил и примериваюсь к чекушечке.
Только стакан на стол поставил – слышу: вроде шорох или стон. Я, правду сказать, первое время, как сюда поступил работать, все боялся. Покойников все боятся. Россказни эти всякие про оживших покойников и прочая чепуха… А потом я привык и уж как к родным к ним относился. Разговаривал с ними, бывало, – мол, брат, что это так тебя рано угораздило, или еще что-нибудь в таком духе. Разговоры о том, что мертвецы якобы оживают, понятное дело, я слышал, да только когда их вокруг тебя столько – порой и живых столько не видишь, сколько их, – так перестаешь и слушать брехню всякую.
Так вот, это все к тому, что я в первый момент и не придал шуму значения. Ну, кошка, может, пробежала или крыса. Так нет же, и впрямь – стон! Я голову-то подымаю – и вижу… Горбатенькая эта сидит среди прочих мервяков и на меня глазами хлопает, а изо рта у нее пена идет. И глазами так вращает страшно, и дышит тяжело. У меня стакан из рук-то и выпал! Я даже крест животворящий не мог на себя наложить, так руку мне от страха свело.
А покойница моя уже и руками шевелит, и ко мне их тянет и – о, Господи, пресвятая Богородица, – лепечет чего-то! Я от ужаса поначалу никак не мог разобрать ее слова. А потом слышу – о помощи она просит. Тут я очнулся – и вон из покойницкой. Выбежал на морозец да как закричу благим матом! В жизни так не орал. Народ сбежался, докторов позвали… Все дивятся этому случаю невиданному. Доктор, что лечил ее, глазам своим не поверил, ведь именно он смерть ее и признал! Да, стало быть, ошибся.
Она потом лепетала что-то вроде того, что с нею уж бывало такое, в детстве, вроде как тоже чуть не похоронили ее тогда.
– И куда же она делась потом, ваша чудом воскресшая горбунья? – Следователь вытер вспотевший от волнения лоб.
– Куды, куды! А туда же – на тот свет. Не помогло ей это чудесное воскрешение. Полежала денек в лечебнице, а потом вышла на холод, упала от слабости организма или поскользнулась, да и умерла.
