Купол его был продран в нескольких местах, глубоко налез на пропоровшие его сучки, стропы обмотались вокруг ветвей, а некоторые оборвались. Но даже будь аппарат в полной исправности, поднять его с лесистого склона можно было только краном. С идеей о переделке паралета в аэросани тоже пришлось распрощаться быстро. Двигатель, может, и завелся бы, но винт, у которого была обломана по крайней мере одна лопасть — они были сделаны из слоеной древесины, — явно бы не потянул. К тому же и вал двигателя наверняка расцентровался или погнулся.
Но даже если б и винт, и двигатель были целы, никакие аэросани из паралета не получились бы. Концы обеих лыж-полозьев были обломаны, и гипотетические аэросани тут же зарылись бы в снег. Поломка полозьев ставила крест и на последней идее — отделить лыжи от скамейки и приспособить их на ноги.
Выдав по собственному адресу некоторое количество мысленных матюков, я отвел душу и решил еще немного подумать, как выходить из положения.
Самое лучшее — соорудить какие-нибудь снегоступы, чтоб не вязнуть. Я помнил, что такие снегоступы напоминают по виду теннисные ракетки, но догадывался, что сплести их смогу не раньше завтрашнего утра, да и то если сумею заниматься этим при свете фонариков. Кроме того, если рамки для снегоступов можно было согнуть, допустим, из еловых веток, то соединить концы этих рамок можно было только веревкой.
За веревкой, то есть за стропой, пришлось лезть на дерево.
Это оказалось намного труднее, чем слезать с него. Добирался туда, откуда я так запросто спрыгнул вниз, минут десять. Все никак не мог прицепиться. Потом все же вскарабкался и, пару раз рискуя сорваться, добрался до того сука, на котором висел паралет. Затем пришлось лезть еще выше, чтоб добраться до строп. Самый опасный момент был тогда, когда я, сидя верхом на суку и держась только за край паралетного купола, штурмовым ножом отрезал от него восемь строп.
Потом пришлось лезть к «скамеечке» и проделывать там ту же операцию, сидя лицом к покойнику на том самом суку, который пробил его насквозь. Не очень приятное соседство. Несколько раз с трудом подавлял подступающую к горлу рвоту, а кроме того, напряженно вслушивался в скрип сука. Хрен его знает, все-таки на нем двести килограммов с лишним висело.
Но сук все-таки не хряпнул. И я не свалился, а благополучно спустился с дерева.
