Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

От этого долга не отвертеться, как ни крути. Попробуют — Филинов может либо пойти к Царю с жалобой, либо слить их враньё в прессу. А это ударит по их партнёрам, которые вряд ли захотят иметь дело с теми, кто не держит слово.

Рядом тощий, бледный Хлестаков грустно тянет, разглядывая что-то за окном:

— Знаешь, мне кажется, Вещий-Филинов нас терпит, пока ему что-то от нас нужно.

Трубецкой резко бросает на него раздражённый взгляд, в глазах глухая ярость.

— Что ты несёшь?

Хлестаков пожимает плечами.

— Он поднялся из простолюдинов, он из новых дворян. Превзойти старое сословие — вот чего он добивается. А ты, Трубецкой, как и мы все, теряешь хватку. Грустно, но факт.

Трубецкой резко поворачивается к нему, в глазах мелькает гневное пламя.

— Ах, значит, теряю⁈

— Именно. — Хлестаков печально усмехается.

Трубецкой раздражённо отводит взгляд, стиснув зубы.

— Самое противное в этой ситуации… — голос Трубецкого стал тяжёлым, пропитанным глухой злобой. — Не выйдет замолчать о том, что он завалил этого гуля.

Ведь все мы видели правду.

Он тяжело вздыхает, проведя ладонью по лицу, словно пытаясь стереть с него ощущение поражения.

Как прекрасен был бы мир, если бы в нём не было телепатов. Можно было бы лгать, манипулировать людьми, говорить всё что угодно — а тебя бы верили, просто потому что ты боярин. Но в наше время ложь требует осторожности, а прошлое нельзя переписать.

Трубецкой зло сплёвывает в сторону, сжимая зубы.

— Будь прокляты эти телепаты.

Без них бы это был дивный чудесный мир!

* * *Мы с Настей и Масасой спрыгиваем с Золотого. Магиня достаёт из карманов мантии портальную статуэтку и связь-артефакт, протягивая ладонь:

— Возьмите меня за руки.

Беру её прохладную чёрную ладонь, Настя хватает меня, а другой рукой касается чешуи Дракона.

В следующий миг пространство дрожит, сжимается — и мы вчетвером, включая Золотого, переносимся в… Организацию. Наверное.

Оказываемся в каком-то ангаре — огромном, с высоким сводчатым потолком, освещённом магическими неоновыми панелями.

Воздух здесь сухой, пахнет металлом и чем-то неуловимо артефактным.

Я с интересом разглядываю статуэтку в руках Масасы.

— А мне такую же подарить нельзя?

Она даже не раздумывает, резко бросает: