Стол, несколько стульев — сейчас все они, кроме одного, на полу валялись, большой телевизор в углу, ковры на стенах, а на коврах несколько шашек и кинжалов в ножнах — ну да, Попцов же кавказское оружие коллекционировал. С потолка свисает массивная люстра на пять лампочек — Андрей даже это заметил. Большое окно. Сейчас стекло из этого окна было выбито, осколки торчали из рамы, словно акульи зубы. А через подоконник головой внутрь комнаты свешивалось массивное тело Гиглы. Под его головой, не достававшей до пола десятка два сантиметров, было несколько капель крови, да еще несколько находились в воздухе — фотография, ни дать ни взять.
Рядом с окном оседал на пол незнакомый парень в камуфляже, с пистолетом в безвольно повисшей руке. Труп, сразу видно, хоть и упасть еще даже не успел — глаза закатились, шея неестественно вывернута. У дальней стенки стоял другой незнакомец — заметно старше и крепче. В руке у него тоже был пистолет — и как раз в этот момент Левша тянулся к нему, но было видно, что не достанет.
Скат был чуть дальше, на полпути между этим человеком и окном. Командир словно присел на левую ногу — как конькобежец перед стартом. А под ногами здоровяка с пистолетом валялся полковник Попцов — в тренировочных штанах и белой майке, по груди которой расплывались два кровавых пятна. Андрей успел охватить все это взглядом, успел осознать. И в следующий миг словно кнопку нажали — картинка ожила.
Хармфорд — а здоровяк с пистолетом наверняка был именно он — неуловимо быстрым движением ушел от захвата Левши, перебросил пистолет в левую руку — и в следующий миг тезка подковавшего блоху мастера отлетел в противоположный угол.
Именно отлетел — словно его не человек ударил, а машиной сбило. Удар Хармфорда был настолько быстрым, что Сабуров еле увидеть его успел — американец бил правым кулаком в грудную клетку. И одновременно левой рукой направлял пистолет на Ската. Но Скат не уступал ему в скорости. Он ударил ногой и вышиб пистолет из руки врага. Грохнул выстрел, но пуля ушла в потолок.
В следующую секунду Скат и Хармфорд закружились по комнате. Стол, оказавшийся у них на пути, отлетел в сторону, словно был из картона сделан. Это было похоже на танец — страшный, смертоносный танец, цена ошибки в котором — жизнь. Оба противника двигались настолько быстро, что глаз за ударами и блоками не успевал. Андрей застыл как завороженный. Впрочем, и хорошо, что застыл — лезть в этот бой напролом было все равно, что руку в мясорубку сунуть.
