Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Взять, наконец, роль Бонда, тем более что слухи жужжали вокруг, что его уже рассматривают на нее. В числе других, но — рассматривают. Он бы справился. Это была его роль. Он же к этой мечте и шел столько лет, так что теперь, разворачиваться — всего в одном шаге от нее?

Не совершает ли он очередную ошибку?..

Он садился за стол, за которым провел столько часов, вынимая у себя из головы историю слово за словом. Смотрел на фотографию Джеймса.

Винсент отдал ему несколько. Тогда, тем похмельным утром, на лестнице — Майкл уже уходил, спустился на половину пролета, когда Винсент выскочил из дверей, крикнул вниз:

— Майкл!.

. Подожди!..

А когда Майкл поднялся назад, сунул ему несколько фотографий. Прямо в рамках, как были. Неловко, почти волнуясь.

— Ты говорил, у тебя ни одной нет, — сказал Винсент. — Пусть будут.

Они обнялись на прощание.

Теперь Майкл смотрел на лицо Джеймса и думал — что бы ты посоветовал?.. Джеймс молчал, приходилось решать самому. Проводя в сомнениях дни, он возвращался к проекту — стараясь просто не думать, что это будет, зачем, для кого.

Бран и Дакота навестили его в конце декабря, когда Майкл на себе прочувствовал все тяготы жизни творческого человека. Он мало спал, ел что попало, почти не выходил из дома. Просыпался с мыслями о поиске людей, засыпал с мыслями об оптимальном маршруте. Просыпаясь среди ночи, хватал оставленный на одеяле блокнот и вписывал пришедшую в голову идею — он обжегся пару раз, когда был уверен, что ничего не забудет наутро — конечно же, забывал и потом по полдня мучался, пытаясь вспомнить, что же там было такого важного и гениального.

Бобби недовольно ворчал на него, потревоженный среди ночи, толкал в грудь, чтобы Майкл лег обратно. Майкл бурчал ему подождать и торопливо записывал: не забыть то, не забыть это.

— Выглядишь подозрительно, — сказала Дакота.

Майкл сидел на полу, опираясь спиной на диван, посреди бумажного хаоса. Он в очередной раз пересчитывал бюджет, исходя из количества заново распланированных съемочных дней.

Как ни крути, их выходило минимум сорок, и это при самом удачном раскладе. При неудачном — все шестьдесят, и это он еще не учитывал переработку — которая обязательно случится, потому что обязательно случается всегда.

Бран поставил на столик у дивана белую картонную коробку, перевязанную ленточкой. Сунув руки в карманы, склонил голову к плечу, изучая столбики цифр на раскиданных по полу бумагах.

— Ты что, решил пойти в математики? — спросил он.