Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Свадебной? Быстро же тут у вас! Наших годами уламывают.

— Церемония жеребьевки, — пояснил Оушен, а я любовалась тем, как двигается его мощная челюсть во время разговора. Черт! Такое лицо нужно отлить в мраморе, чтобы сохранить потомкам эту мужественную красоту.

Под моим нагло прилипшим взглядом он смущенно отвел глаза и сглотнул. Но тут снова влезла малявка.

— Судьба решит, кто первый станет твоим атэном.

Гэйтаны, атэны? Мы вообще в России?

— Кто такой атэн?

— Это тот, с кем ты проводишь ночи его месяца.

— Муж на месяц чтоли?

— Не совсем, но можно и так сказать.

Прикольно! До чего технологии дошли. Раньше был муж на час. Теперь уже на месяц. Практично.

— У тебя четыре мужа только днем. Ночью же твоим мужем является только тот, чей месяц, согласно жеребьевке, наступил. И так, пока мы не узнаем благие вести о ребенке.

— Фух! Я уж думала, что мне придется сразу со всеми…— нет, ну а что…четверых разом я бы не выдержала! Тем более, эти парни кони еще те.

Судя по внешним габаритам, уверенным взглядам и взрывному темпераменту, приборы там тоже не хилые.

— Вообще, есть один нюанс…— близнецы заметно притихли, даже голос охрип.

— Ну давайте, ребята, добейте меня!

— Не думаю, что стоит говорить об этом сейчас! — рявкнул Оушен.

— Здесь ты не главный! Пусть узнает сейчас. — огрызнулся Норд.

А этот малый наглый. Так и хочет, чтобы я узнала чью-то подноготную. Ну-ну, ребенок…далеко пойдешь. Ты мне уже не нравишься.

— Мы же близнецы…— робко, словно боялся меня напугать, начал один, — привыкли постоянно быть вместе…

— И делать все тоже вместе! — бойко продолжил второй.

— И… надеюсь, это не то, о чем я думаю? — сама не знаю почему, но я заглянула в синеву взгляда напротив, будто эти глаза могли бы меня утешить, сказать, что все совсем не так…

— Да. Ночи с тобой мы будем проводить тоже вместе!

Норд ехидно ухмыльнулся, видимо ожидая, что я закачу истерику этим братьям из ларца, а Оушен напрягся так, что его пальцы больно впились в мои ребра.

И только почувствовав боль, я поняла, что забываю дышать.

Судя по лицам малявки и того, на чьих руках я удобненько так лежала, им сей расклад приходился не по душе. А вот близнецы улыбались как ни в чем ни бывало. Но все четверо ждали моей реакции.

Я заерзала в руках, тисками сжимающих мою талию и колени, пытаясь высвободиться из железных объятий, и тут же была бережно поставлена на ноги.