Теперь его заслуги не замалчивались и на него посыпались награды."
"Но после неудачного сражения у Тенерифа раненый Нельсон вынужден был покинуть капитанский мостик — нельзя быть капитаном без правой руки. Для него это была катастрофа. И для Эммы тоже. Горацио уехал в Англию лечиться и писал унылые письма. Леди Гамильтон приложила все усилия, чтобы убедить королеву в необходимости присутствия Нельсона на Средиземном море. После его блестящей победы при Абукире (другими словами, сражении на Ниле) 11 сентября 1798 г.
благодарный и осыпаемый почестями герой предстал пред ней: «Маленькая исковерканная фигурка с беспокойными движениями и пронзительным голосом, неподвижный мертвый правый глаз и пустой правый рукав, согнутый и пристегнутый под грудью, производили тягостное впечатление», — писал биограф адмирала Т. Поукок. Но только не на Эмму. Она не замечала тяжелых увечий. Муж, общественное мнение — даже это переставало для нее существовать, если рядом был ее Горацио, и конечно, она разделила его триумф.
Впоследствии ее обвинили в том, что ей было мало знатности и богатства и она захотела погреться в лучах чужой славы, что влюбленный Нельсон способствовал ее возвышению, что по его представлению леди Гамильтон была награждена Павлом I Мальтийским крестом. О чем думала Эмма, никто не узнает — не все мысли можно доверить письмам, дневникам и воспоминаниям (мемуары изданы после ее смерти). А чтобы прославиться, ей вполне бы хватило ухаживаний короля Фердинанда, который обещал поднять ее до уровня мадам Помпадур.
Но обещаниями Эмма была сыта. Наконец-то она полюбила и ей отвечали взаимностью. Всю свою нерастраченную нежность она перенесла на Горацио, выхаживала его словно малого ребенка, кормила из ложки бульоном и отпаивала ослиным молоком. Румянец на его щеках был для нее важнее мнения и современников, и потомков.
Проницательный лорд Гамильтон делал вид, что ни о чем не догадывается. Он предпочитал быть слепым на оба глаза, чтобы не отравлять себе последние годы жизни, тем более что в адмирале он видел опору безопасности Неаполя, а значит, и свою.
И в последнем был полностью прав. А Нельсон словно прирос к леди Гамильтон. Он иногда даже игнорировал приказы под предлогом охраны презираемой им королевской семьи, лишь бы остаться рядом с любимой. Адмиралу и впрямь пришлось вывозить из Неаполя Их Величества с домочадцами, приближенными и сокровищами в Палермо, а затем возвращать обратно.
