Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Фигуры сплетенных в объятиях любовников были совершенны. Даже себя Огюст изобразил не «рыжим гномом», а прекрасным юношей, каким чувствовал себя рядом с возлюбленной. Дни счастья и надежд сменялись безудержным гневом и упадническим настроением. Особенно стало невозможно продолжать эти отношения после того, как в период 1890–1892 гг. (по данным биографов) Камилле пришлось прервать беременность, что оставило в ее душе очередную незаживающую рану. Роден и с Огюстом-младшим никогда не ладил, а очередной незаконнорожденный ребенок был ему совершенно не нужен.

Скульптуры Клодель «Выздоровление», «Прощание», «Девочка из Иллет» стали отголосками этого горького для женщины события.

Камилла уже давно поняла, что обречена не только их любовь, но и развитие ее творчества. Через 15 лет «совместной» жизни она решилась на разрыв. Можно лишь удивляться, как надолго хватило ее терпения. Камилла чувствовала себя раздавленной и несчастной. Ей было больно уходить. Она сроднилась с мастерской Родена — этой обителью любви и творческих исканий — и ощущала, что режет себя по-живому.

Но чаша терпения переполнилась. Рядом с Огюстом Клодель теряла себя и больше не знала душевного покоя. Грех гордыни не позволил ей смириться и полностью отдаться чувству, жить ради любимого человека. Она так долго мечтала стать женой знаменитого скульптора, но не для того, чтобы греться в лучах его славы, а самой заслуженно вознестись к вершинам, стать равной с ним. Они были словно созданы Богом друг для друга: талантливые, трудолюбивые, полные идей, дерзкие в своем творчестве.

Но хрупкое равновесие духовных и любовных отношений постоянно подтачивалось обоюдной рассудочностью. Каждый искал свою выгоду. Роден не желал терять ни домашнюю терпеливую Розу, которой в прошлом был многим обязан, ни прекрасную возлюбленную. Камилла тоже не была ослеплена настоящей любовью и, отдавая, хотела щедро получать. Она позабыла свои слова: «Я не хочу разбивать твою жизнь, я хочу лишь вдохновлять тебя».

Теперь же она с горечью осознала, что, увлеченная страстью, обманывала себя. Ей была нужна определенность. Кто она? Ни жена, ни любовница, ни содержанка и даже не скульптор. Только тень гениального Родена, которому она со злобой бросила в лицо: «Я пожертвовала своей карьерой ради твоей».

Это было жестоко и не до конца справедливо: Огюст прошел трудный путь к признанию и только к 40 годам стал знаменит и на него посыпались государственные и частные заказы.