Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Мы выходим на парковку, где я вижу неподалеку черную, дорогую машину с «блатными» номерами, с тремя шестерками. На такой может кататься только сам дьявол, нормальный человек обычно более суеверен. И этот дьявол, похоже, ведет меня прямо в логово другого жуткого человека.

Он открывает дверь и швыряет меня лицом вперед на заднее сиденье. Садится следом сам, машина стартует с места, а я подбираюсь на сиденье, и забиваюсь к противоположной от моего похитителя двери.

Черт. Как же легко я попалась.

Этот маньяк улыбается мне.

Может быть, улыбке другого человека я и обрадовалась бы, понадеявшись, что смогу наладить контакт или договориться о чем-нибудь… но этот улыбается, как людоед.

— Не трогай меня, ладно? — произношу я на всякий случай, — про Виагру была шутка. Я хотела тебя разозлить.

— Я сидел за убийство и изнасилование, птичка. Не стоит меня злить. Но тебе, все же, удалось, — медленно произносит этот маньяк, а волосы на моем затылке встают дыбом.‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Эпизод 9

Я сижу, вжимаясь спиной в дверь, и выдыхая из легких неожиданно ставший горячим воздух.

Думаю о том, что если у Садаева работают такие люди, самые настоящие маньяки, то сам он, наверное, полный отморозок. Ест людей на завтрак, ужин и обед, и набивает из них чучела.

А конкретно этот человек — действительно маньяк, тут даже никакого физиогономиста не надо, чтобы это определить. Видимо, умение хладнокровно прервать жизнь подобного себе, и причинять с наслаждением боль, накладывает отпечаток на внешность.

Мерзость. Теперь я понимаю, что с Садаевым договориться не удастся вообще никогда. Если до этого еще была призрачная надежда на то, что он может оказаться хотя бы нормальным человеком, то теперь она испарилась, как туман в летнее утро. Мне остается только одна задача — спасти свою жизнь и жизнь набора клеток во мне.

Все пятнадцать минут, которые занимает наша поездка, я покрываюсь холодным потом, пока этот маньяк препарирует меня взглядом.

Видимо, он прекрасно знает, как действует на меня, и, кажется, ему приносит наслаждение так нагло пялиться. Не думала, что черный цвет глаз может быть настолько жутким. Они как болото. Мерзкая топь, затягивающая тебя в костлявые лапы смерти. Страшно-то как мне.

— Давай вылезай, цыпа, — произносит внезапно он, а я, опомнившись, смотрю за окно. Машина тормозит на подземной парковке. Черт. Чувствую себя, как человек, приговоренный к смертной казни.