Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Удержит ли узда Бога того, кто давно уже атеист и душой, и разумом? Какую власть может иметь совесть над тем, кто давно привык побеждать ее угрызения и даже наслаждается этими победами? Несчастные, преданные в руки таких живодеров, если бы опытность, которой вы лишены, могла бы подсказать вам подобные мысли!

Четырнадцатый день ноября знаменовал собой конец второй недели; помыслы были обращены на предстоящее празднество. В этот день должно было состояться и бракосочетание Нарцисса и Эбе, но ему придавало особую зловещесть то обстоятельство, что оба новобрачных подлежали наказанию в тот же самый вечер, и из сладостных объятий Гименея им предстояло перейти к жестоким урокам воспитания.

Как это печально! Смышленый не по годам маленький Нарцисс попытался обратить на это внимание, но церемониал ничуть не нарушился. Епископ отслужил службу, новобрачных вручили друг другу и сказали, что они могут делать все, что захотят. Достаточная расплывчатость этого распоряжения привела к тому, что очарованный прелестями своей невесты, уже хорошо обучившийся, но не доросший еще до настоящего дела, маленький плутишка вознамерился лишить ее невинности своими пальцами.

Его вовремя остановили, и сам герцог, вырвав молодую супругу из объятий супруга, славно отделал ее в ляжки, а епископ точно так же поступил с супругом. За обедом молодых допустили к столу, обоих кормили до отвала, так что, выйдя из-за стола, они смогли удовлетворить: первый – Дюрсе, вторая – Кюрваля, порадовав господ сладчайшим детским дерьмом, которое было проглочено с большим аппетитом.

Кофе подавали Огюстина, Фанни, Селадон и Зефир. Герцог распорядился, чтобы Огюстина вздрочила Зефиру, а тот испражнился бы ему в рот в самый момент своего извержения. Операция прошла так удачно, что епископ решил, что ее должно повторить с Фанни и Селадоном: мальчик должен был выдать в рот монсеньору, как только почувствует истечение из своего члена. Здесь однако случилась промашка: бедняга Селадон никак не мог в одно и то же время испражняться сзади и извергаться спереди.

Блестящий успех первой пары не повторился, но так как это было всего лишь пробой и в «Правилах» ничего о таком не говорилось, решено было пощадить Селадона и не заносить в книгу наказаний. Дюрсе заставил испражниться Огюстину, а епископ, оставшийся с по-прежнему твердым членом, вставил его в рот Фанни в то время, пока она какала ему в рот.