Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Ему даже разрешили носить ее только в тех случаях, когда он будет прогуливаться по крепостному валу или когда услышит, как открываются двери его темницы Сен-Мар не отказывал пленнику ни в чем, чего бы тот ни потребовал. Узник говорил на нескольких языках, приятно пел и, когда оставался один, играл на цитре… Однажды он нацарапал ножом на серебряной тарелке слова: «Людовик де Бурбон, граф де Вермандуа, побочный сын Людовика XIV, 23 июня 1698 года». А потом бросил тарелку в окно… Один рыболов подобрал ее и принес Сен-Мару, который долго допытывался, не читал ли тот написанное.

Рыбака отпустили только тогда, когда надзиратель совершенно убедился, что тот вообще не умеет читать.

После этого случая Сен-Мар стал требовать, чтобы узника перевели в Бастилию, и наконец получил такое распоряжение Пленника перевозили только ночью, и по дороге Сен-Мар всегда ложился спать рядом с графом. Комендант острова Сент-Маргерит имел собственное имение в Палто, и король пожелал прибыть туда, чтобы несколько дней провести с «Железной маской».

Но короля захотели увидеть и крестьяне окрестных деревень, поэтому они тоже заметили таинственного узника. Заметили они также, что в столовой зале узник сидел спиной к окнам, напротив него с двумя пистолетами расположился Сен-Мар и служил им только один камердинер.

Пасмурным сентябрьским днем 1698 года перед подъемным мостом Бастилии остановился конный отряд. Капитан Сен-Мар вызвал стражу, предъявил ордер, и десятка два мушкетеров, окружавших портшез с траурными занавесками, проникли во внутренний двор знаменитой тюрьмы.

Тюремное начальство знало о своем узнике только то, что прибыл он с острова Сент-Маргерит, а до этого содержался в крепости Пиньероль. Согласно предписанию, таинственного узника заключили в один из самых глухих казематов башни Бертодьер: разговаривать с ним запрещалось, но обходились с пленником очень почтительно.

В то время комендант Бастилии получил от королевского двора несколько таинственных писем:

«Милостивый государь! В случае, если кто-нибудь придет разузнать об арестованном, который сегодня утром препровожден в Бастилию по королевскому указу, то прошу вас не давать никаких сведений.

Согласно воле Его Величества и препровождаемым при сем приказом, является желательным, чтобы никто не знал о вышеупомянутом арестованном решительно ничего, даже его имени.