Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Должность эта, считал Бенто да Коста, доходная, а главное — она даст сыну возможность сблизиться с „отцами города“, что было весьма важно для укрепления его положения в обществе. Уриеля радушно встретили в церкви, и новые коллеги поручили ему вести учет и распределение средств, поступающих от кающихся грешников. Но близкое знакомство с этим делом только увеличило „скорбь и печаль“ юноши, ведь священники под страхом проклятия и вечных мук внушали прихожанам веру в самые нелепые слухи и сказки. Один из каноников, умный и начитанный, видел терзания молодого Акосты и однажды, под большой тайной, дал ему прочитать сочинение итальянского гуманиста Л.

Бруни „Против лицемеров“. Сильное впечатление произвели на Уриеля слова, направленные против двуликих и двоедушных служителей культа:

У вас есть страшные и безобразные пороки. Среди них первое место занимают жадность, надменность, честолюбие. Чтобы скрыть их, вы изобрели эти длинные хламиды, эти огромные капюшоны… Эти одежды вовсе не служат для защиты от холода и зноя, а только прячут ваши пороки от взоров всех окружающих.

Если бы вы действительно хотели быть добрыми людьми, вам следовало бы выбросить из души эти пороки, а не прятать их под покрывалом рясы…

Уриель не хотел быть причастным к подобным делам и решил порвать с христианской религией.

Так как в римско-католической вере я не находил успокоения, а хотел твердо примкнуть к какой-нибудь вере, то, зная о великом споре между христианами и иудеями, я просмотрел книгу Моисея и пророков. Там я встретил многое, что противоречило Новому завету; а то, что говорилось Богом, доставляло меньше затруднений… При этом Ветхому завету верили иудеи и христиане, Новому же — только христиане.

Наконец, доверившись Моисею, я решил, что должен повиноваться закону, так как Моисей утверждал, что все получил от Бога."

"Однако власть католической церкви распространялась далеко и спрятаться от нее марранам было негде. Только после завоевания Нидерландами независимости, благодаря провозглашенной здесь свободе вероисповедания, в Европе появился уголок, где евреи могли укрыться, не боясь гонений и преследований.

Они устремлялись сюда целыми группами и вскоре образовали в Амстердаме, который называли „Новым большим Иерусалимом“, свою общину и 7-летнюю еврейскую школу, чтобы воспитывать в ней молодежь в духе своей религии. Уриель уговорил мать и братьев последовать его примеру, перейти в иудаизм и бежать в Амстердам.

Подвергаясь опасности, Уриель Акоста отправился в Голландию.