Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

То, что он к ней подобрел в последнее время, ничего не значит. Или значит? Наташа припарковалась на обочине и достала сигарету. Действительно… ненавидел, хамил, обзывался, но как только Сашенька насплетничал, что Наташа судит маньяка, сразу стал втираться в доверие. Может, он с ней и переспит, чтобы точно узнать, как дела в суде?

Господи, какая чушь…

Но то, что Альберт Владимирович оперировал отца погибшей Светланы, не чушь, а документально подтвержденный факт. Про вторую жертву ничего не известно, а третья перед смертью общалась с Рыбонькой, это тоже факт.

Четвертая девушка подрабатывала статистическим анализом данных, а у Глущенко данных как раз полно, и кто-то должен их анализировать.

Профессиональные дороги участкового терапевта и ведущего хирурга академии редко пересекаются, но Альберт Владимирович на заре карьеры разъезжал по поликлиникам, уговаривал врачей направлять к нему пациентов с нужной патологией.

С девочкой – лаборантом медицинского института он был знаком наверняка.

Глущенко хвастался, что посещает там двухгодичные курсы немецкого. Наташа сама хотела записаться, чтобы быть к нему поближе, но набор давно закончился.

Наташа так задумалась, что забыла, где находится, только с шумом проехавший мимо «КамАЗ» заставил ее очнуться. Она потихоньку тронулась.

Что ж, с незнакомым мужиком ты вряд ли пойдешь в глухой двор и не подпустишь его близко, сидя в безлюдном сквере. Но доктор, который спас жизнь твоему отцу, – совсем другое дело.

И врач, которого тебе представила работодательница, сказав, что это лучший в мире хирург, тоже не сделает тебе ничего плохого. И старый приятель: «О, привет, сто лет не виделись, что ж ты ко мне пациентов не направляешь?» – не вызовет подозрений, и ты охотно откликнешься на предложение проводить тебя домой и срезать дорогу.

Ну а уж если ты вчерашняя школьница, то конечно, разумеется, неоспоримо ты возьмешь под ручку красивого взрослого мужчину, знакомого тебе по работе!

Пальто, может быть, расстегнешь сама или позволишь ему, когда вы станете целоваться, – внезапный романтический порыв, что может быть прекраснее? И не заметишь, как умрешь, прижавшись губами к его губам и думая, что жизнь только начинается.

Кстати, о пальто. Четыре жертвы были в расстегнутой верхней одежде, и как раз те, что почти наверняка общались с Альбертом Владимировичем.