Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Она открыла холодильник, достала мускат – там еще оставалась почти половина. Пожалуй, этого будет мало, потому что напиться тянет до отключки, так, чтобы не помнить, что счастье опять откладывается. Нужно забыть, смыть вином это мерзкое чувство Каштанки, которой дали проглотить кусок мяса на веревочке и тут же выдернули его назад.

Одевшись наспех, сдернув с вешалки старую куртку, в которой ездила с сыном кататься на лыжах, Ирина побежала в винный – до закрытия оставалось совсем немного. И наплевать, что магазин рядом с домом и она уже один раз покупала тут вино, главное – успеть, потому что боль невыносима.

Перед прилавком была небольшая очередь из разномастных мужиков: один в плаще и порыжелой шляпе, видно, бывший интеллигент, другой в вязаной шапочке с узором, и еще один был в пальто и нутриевой шапке. Разные люди, но с трогательным единодушием брали портвейн, известный в народе как «Три топора». Продавщица, та самая, что и в прошлый раз, двигалась быстро, расторопно, кокетничала с покупателями, шутила и смеялась клокочущим смехом курильщицы.

Когда подошла очередь Ирины, она кивнула ей и улыбнулась заговорщицки, будто подружке.

Ирина вдруг увидела грязный мраморный пол, липкий прилавок, ощутила тяжелый запах алкогольных паров и, самое страшное, представила себя саму: неприбранную, опухшую от боли разочарования, в старой болоньевой куртке и лыжной шапочке.

– Что вам? – переспросила продавщица с раздражением.

– Пачку сигарет дайте.

– Какие?

– «Родопи».

– Закончились.

– Извините. – Ирина улыбнулась и вышла на улицу. Загазованный ленинградский воздух после спертой атмосферы магазина показался необыкновенно свежим.

Вернувшись домой, она вылила в раковину остатки муската.

Всю ночь она не сомкнула глаз, то ложилась, то вскакивала и ходила по квартире, плакала без слез, – отчаяние не давало им пролиться. Около шести утра Ирина сообразила, что надо тщательно накраситься и продуманно одеться: после дня, проведенного вместе, Валерий должен увидеть ее красивой и неприступной.

Она долго стояла под душем, потом укладывала волосы и наносила легкий макияж – после бессонной ночи руки слушались плоховато. В последний момент обнаружилось, что юбку надо отпарить, пришлось доставать утюг и марлю, а потом возвращаться с первого этажа проверить, не забыла ли она этот утюг выключить. Каждый раз Ирина выключала и каждый раз боялась, что забыла, поэтому не любила гладить.