Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И чувствовала себя Лика после этого занятия, как выжатая тряпка. Она никогда и представить себе не могла, что правильно разговаривать настолько трудно. В обычной, земной жизни Лика особо за речью не следила. Не материлась на работе, и только. А так спокойно могла использовать в обиходе любые словечки. Здесь же, став женой императора, она узнала, что сленг, просторечие, да даже разговорные слова, в речи употреблять очень нежелательно, особенно на официальных приемах.

А без всех этих слов Лика разговаривать не умела.

Поэтому пришлось долго и мучительно выдавливать из себя те фразы, которые учителю не покажутся излишне пошлыми или вульгарными.

И к концу занятия Лика готова была убить всех и каждого, первым делом – любимого супруга, который подсуропил ей с этими уроками.

Когда после ухода учителя в комнате поплыл воздух и на полу внезапно оказались два огромных пса, Лика поняла: вот он, шанс сорвать на ком-то свое раздражение.

Животных Лика любила. Не сволочных мышей или крыс, а нормальных животных, желательно крупных, одомашненных.

Одно время она даже близко общалась с заводчиками бойцовых собак.

– Ты, Лика, страшная женщина, – сказал ей как-то шутя Андрей, заводчик, плечистый двухметровый брюнет. – Собака, конечно, должна слушаться хозяина. Но когда ты рявкаешь очередную команду, слушаться тебя хочется и мне.

Лика тогда приняла это как комплимент.

А вот сейчас, увидев непонятно как очутившихся в ее комнате огромных псов, она решила вспомнить давнее прошлое.

– Сидеть! – от голоса Лики задрожали в рамах стекла.

– Я кому сказала! Сидеть!

Псы поняли со второго раза: упали, прижались к полу, усиленно завиляли длинными пушистыми хвостами.

Лика удовлетворенно ухмыльнулась – получается, обучаемые, – и крикнула в пространство, пародируя зазывал, орущих в рупор:

– Эй! Мужа моего никто не видел? Ему тут подарочек… А ну лежать! Лежать, я сказала, ироды! Выпорю! Обоих!

Пока Лика думала, куда деть животных с минимальным для себя ущербом, дражайший супруг появился в спальне, взлохмаченный и с горящими глазами.

А еще от него пахло выпивкой.

– О, явился не запылился, – повернулась к нему Лика, принюхалась, недовольно нахмурилась. – Ты что, пьяный, что ли? Алкаш! Дожили! Я за алкаша вышла. Лежать! – уже псам, попытавшимся при виде мужа подняться. Затем опять мужу. – Эй, ты меня слышишь? Прием!

Не слышал. Только челюсти сжал и переводил взгляд с псов на Лику и обратно.

– Убью, – наконец-то выдохнул он. – Узнаю, чья ты родственница, и убью. Самолично.