Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Остудился и даже попросил прощения, а услышать такое от меня небывалая редкость. К сожалению.

- Говори.

- Фамилию ты мою не возьмешь, - скорее утвердительно произнес Дамир.

Алиев Эмин режет слух до боли. Кто это? Никто. Другое дело – Эмин Шах.

- Не возьму.

- Понимаю. Чужой человек, - согласился Дамир, - и это полностью моя вина, но когда у вас с Дианой родится еще один ребенок…

- Даже не проси. Ребенок будет носить мою фамилию. Первый, второй, пятый. Шахом будет.

Дамир поник. И не настаивал. В тот вечер Камаль остался дома, а Диана продолжила работать в студии, которую Дамир открыл ради нее.

Ради нашего будущего.

Так шли дни. Известие о болезни новоявленного отца, смерть Вадима, преследование людьми Анархиста – все это наложилось на в миг, и Диане ведь не расскажешь, насколько мне хреново и почему я пропадаю ночами неизвестно где.

Моей девочке сейчас не легче: она скучает по матери, но привязана ко мне целиком и полностью и вынуждена взять заботу о воспитании на одну себя. Я стал возвращаться все позже и позже и ни разу не пожалел, что Марина ненадолго перебралась к нам в Волгоград – все полегче Диане.

***

Стояла глубокая ночь, когда тело Вадима, наконец, увезли в морг. За это время я перевез вдову Расторгуева и его детей в безопасное место, о котором никто не знал, а дальше пришлось искать убийцу.

И вскоре мы с Колей его нашли. Им оказался некий по фамилии Сычев, я сразу его вспомнил. В прошлом Сычев был самым преданным человеком моего отца. Я с детства его помнил, но сейчас нам пришлось попрощаться.

Вадим был прав: Сычев и остальные беженцы планировали избавиться от каждого, кто, по их мнению, был причастен к гибели Булата. Мне понадобилось много времени, чтобы избавиться от нависшей надо мной и моей семьи угрозы, и поэтому я совсем не заметил, как изменилось поведение Дианы.

А оно сильно изменилось. Это я сейчас прокручиваю в своей голове, когда опасность спала, и моей семье ничего не угрожало.

Я заметил, что что-то не так, когда вернулся домой, а Диана меня не встретила.

Я посмотрел на часы: десять вечера, она заканчивает в пять, а я, как всегда, припозднился. Марина занималась детьми и никак не прокомментировала записку, написанную аккуратным красивым почерком, которую она отдала мне по моем возвращении.

Писала маленькая. Не торопясь. Наверное, долго обдумывала и тщательно готовилась.

Стерва. Моя маленькая девочка писала мне о разводе. Это слово зацепило глаз, будто на бумаге в этом месте была капля крови, не иначе.