Так что с учетом раздачи долгов, закрытия кредита и возмещения в кассу «Тажика» полученного недельного аванса, у него на счетах образовалась кругленькая сумма в сорок три с лишним тысячи лутов. И с такими деньгами продолжать оставаться ремонтником в «Тажике»? Да ну, окститесь, люди! К тому же все были уверены, что после такой эпической победы Ник собирается продолжать карьеру бойца. И хотя после этой победы соотношение ставок на него резко изменилось, все равно еще пара боев с нормальными ставками, не менее чем два, а то и два с половиной к одному, у него есть.
И если он поставит свои деньги на себя на паре-тройке нелегальных порталов, то… А дальше начинались споры, где, как и сколько можно и нужно ставить. Люди ж всегда готовы дать ближнему самый точный, верный и нужный совет. Особенно если их при этом никто не спрашивает и, главное, они при этом ни за что лично не отвечают…
На Помойку он отправился вечером, весь день изо всех сил сдерживая себя за штаны и борясь с преследующими его навязчивыми видениями о том, что именно в этот самый момент кто-то как раз и открывает короб и, злобно осклабясь, тянет руки к его терминалам.
Несмотря на то, что логика диктовала ему, что если он прав, то уж за трое суток все это уже произошло. Ну а если этого еще не произошло, то лучше немного потерпеть, чем подставиться по-глупому. Ибо если за ним наблюдают, ну теоретически, на всякий случай, то резкий рывок на Помойку сразу же переведет его из подозреваемых в главные виновники. Но все было тщетно.
Так что к вечеру Ник был весь на нервах. Впрочем, его нервный вид все-таки принес некоторые дивиденды, позволив отбояриться от непременной грандиозной пьянки по случаю его победы. Пока он был просто одним из работников «Тажика» — друзей у него было не слишком много, а тут внезапно выяснилось, что, оказывается, у него их просто море и каждый «всегда знал», «всегда говорил» и «никогда не сомневался» в том, что Ник — «настоящий мужик» и «классный парень». Уму непостижимо, как ловко и талантливо люди умеют скрывать от других свои дружеские чувства… Одним словом, от немедленной пьянки удалось отвертеться, но это было единственной положительной стороной данной фобии.
Поэтому когда Ник, дождавшись, пока он наконец останется один в раздевалке, переоделся максимально бедно и неприметно и, накинув на голову бесформенный капюшон, дабы скрыть лицо, двинулся-таки «на дело», он, несмотря на все ожидающие его опасности, испытал огромное облегчение.
